Содержание
Окружной суд Иерусалима подверг серьезной критике требования Министерства внутренних дел к признанию частных гиюров и указал, что большинство из них не имеет основания в прецедентном праве
Инструкции, которые переписали закон
В октябре 2024 года Министерство внутренних дел Израиля торжественно объявило: после многих лет проволочек наконец-то разработаны критерии для признания частных гиюров, совершенных в стране. Документ под названием «Руководящие указания по рассмотрению заявлений о предоставлении статуса репатрианта на основании частного гиюра, проведенного в Израиле» должен был стать воплощением судебных решений последних лет.
Однако в декабре 2025 года Окружной суд Иерусалима вынес решение, фактически разгромившее эти указания. Судья Тамар Бар-Ашер не просто нашла в документе отдельные недостатки — она показала, что большая часть требований министерства не имеет никакой опоры в прецедентном праве и по сути представляет собой попытку чиновников переписать решения Верховного суда под свои нужды.
Решение было вынесено по делу молодого человека, прошедшего гиюр в религиозном суде «Гуш Эцион» и получившего отказ в признании статуса репатрианта. Но истинное значение судебного акта выходит далеко за рамки конкретной истории. Суд системно разобрал каждый раздел министерских указаний и продемонстрировал их несостоятельность.
От судебных прецедентов к бюрократическим ловушкам
Чтобы понять масштаб проблемы, нужно вернуться к истокам. Закон о возвращении 1950 года дает каждому еврею право на репатриацию. Поправка 1970 года определила еврея как человека, родившегося от матери-еврейки или прошедшего гиюр. Но сам закон не раскрывает, какой гиюр считается действительным.
В 2004-2005 годах Верховный суд в делах Тушбаим рассмотрел так называемые «прыжковые гиюры» — когда люди начинали процесс в Израиле, ненадолго выезжали для завершения в консервативной или реформистской общине за рубежом и сразу возвращались. Суд постановил признавать такие гиюры, если они проведены в «признанной еврейской общине».
В 2016 году дело Рагачева расширило этот принцип на гиюры, полностью совершенные в Израиле в частных ортодоксальных религиозных судах. Были признаны обращения в ультраортодоксальных судах раввинов Карелица и Франка. В 2021 году дело Дахан пошло еще дальше, признав гиюры консервативных и реформистских судов в Израиле.
Однако государство годами продолжало отклонять заявления, ссылаясь на невозможность выработать критерии применения стандарта «признанной еврейской общины» к израильским реалиям. Прорыв случился в 2022 году с делом Вольмер, где суд предложил новый подход: вместо проверки общины проверять сам религиозный суд — относится ли он к центральному течению иудаизма, обладают ли его даяны признанным авторитетом.
Министерство внутренних дел заявило, что принимает эту логику. Именно на основе решения Вольмер якобы и были разработаны указания от октября 2024 года. Но судья Бар-Ашер обнаружила, что между прецедентным правом и министерским документом — пропасть.
Двенадцать вопросов в никуда
Первый раздел указаний требует от религиозного суда ответить на двенадцать вопросов. Вот лишь некоторые из них:
- К какому течению иудаизма относится суд;
- Каковы его правила и критерии открытия дела о гиюре;
- Кто уполномочен одобрять начало процесса;
- Подробности о подготовительных курсах и надзоре за ними;
- Объем и содержание учебной программы с требованием предоставить детальный учебный план;
- Механизм контроля за обучением; требование активного участия в жизни еврейской общины;
- Где и как часто действует суд; кто служит даянами и какие должности они занимают;
- Какие раввины или организации признают гиюры этого суда.
Отдельным пунктом стоит условие: религиозный суд должен согласиться стать подконтрольным органом по смыслу Закона о государственном контролере 1958 года. Иными словами, открыть свои двери для государственного аудита.
Судья начала с простого вопроса: а откуда, собственно, все это взялось? Она методично проверила каждое требование на соответствие прецедентному праву. Результат оказался сокрушительным.
«Многие из этих вопросов не являются релевантными», — констатировала судья. Они не проверялись в отношении ультраортодоксальных судов, признанных в деле Рагачева. Не проверялись для консервативных и реформистских судов из дела Дахан. Не проверялись для сети «Гиюр ка-Галаха» и суда «Ахават а-Гер» из дела Вольмер. Откуда же они взялись в указаниях, которые якобы основаны на этих же судебных решениях?
Более того, значительная часть вопросов вторгается в религиозную автономию. Если государство признало, что религиозный суд достоин доверия — что его даяны обладают признанным авторитетом и галахическими полномочиями, — то эти даяны сами вправе определять процесс гиюра. Они решают, какой объем обучения необходим, какой учебный план использовать, как проверять кандидатов на соответствие галахическим требованиям.
«Задача государства — проверить, заслуживает ли религиозный суд и его даяны признания в качестве компетентных для проведения частного гиюра», — подчеркнула судья. Если ответ положительный, то дальнейшие расспросы о программах, методиках и механизмах контроля становятся неуместными. Государство не должно учить раввинов, как проводить гиюр.
Особенно показательно требование о подчинении государственному контролеру. Это условие вообще не упоминается ни в одном судебном решении. Судья отметила его абсурдность прямым текстом: частные религиозные суды не являются и не должны становиться государственными органами, открытыми для бюджетного аудита.
«Ряд этих требований не имеет основания в прецедентном праве», — резюмировала судья. Фактически чиновники попытались создать новые правила игры, прикрывшись ссылками на судебные решения, которые ничего подобного не требовали.
Община, которой нет
Второй раздел указаний посвящен требованию принадлежности к еврейской общине. Здесь министерство дало определение, достойное бюрократического абсурда: «община, зарегистрированная как некоммерческая организация, в центре которой находится здание для молитвы и учебы площадью минимум 50 квадратных метров, насчитывающая минимум 30 постоянных семей, действующая непрерывно не менее двух лет, проводящая все молитвы в субботы и праздники с участием минимум 25 человек, без цели извлечения прибыли».
Далее следовало требование доказать «активное участие путем физического присутствия» на протяжении минимум девяти месяцев в трех временных периодах. Первый — во время подготовки к гиюру, причем обучение должно составлять не менее 300 часов. Второй — участие в жизни общины во время подготовки, если в нескольких общинах, то минимум четыре месяца в каждой. Третий — в жизни общины после гиюра, в Израиле или за рубежом, тоже с требованием четырех месяцев при множественной принадлежности.
Судья указала на фундаментальную проблему, которую министерство предпочло проигнорировать. Критерий «признанной еврейской общины», хорошо работающий для зарубежных гиюров, не применим к израильским реалиям. Это не особенность конкретного дела — это системная разница в устройстве еврейской жизни.
За рубежом еврейские общины представляют собой оформленные структуры с четкой организацией. Они предоставляют членам религиозные услуги: синагоги, школы, миквы, кладбища, кашрут, социальные программы. Община — это центр еврейской жизни, и принадлежность к ней означает что-то конкретное.
В Израиле все иначе. Большинство религиозных услуг оказывают муниципалитеты, религиозные советы, министерства и государственные органы. Еврей в Тель-Авиве или Иерусалиме не зависит от общины в получении религиозных услуг. Понятие общинной принадлежности размыто. Чаще всего речь идет лишь о принадлежности к конкретной синагоге, куда человек ходит молиться.
Более того, частные религиозные суды по гиюру в Израиле обычно не привязаны к конкретным общинам. Это независимые институты, к которым обращаются люди из разных мест. Попытка искусственно привязать их к общине или требовать от кандидата доказательств многомесячного участия в общинной жизни игнорирует реальность.
Именно поэтому в деле Вольмер было предложено иное решение: проверять сам религиозный суд, а не мифическую общину. Министерство внутренних дел формально согласилось с этим подходом. Но затем в указаниях воскресило требование об общине во всей красе, добавив детальные временные рамки и количественные показатели.
Особенно показательно, что сами авторы указаний понимали несостоятельность этого требования. Они включили множество исключений: можно пройти «ускоренный курс» при «особых обстоятельствах»; предусмотрена возможность дистанционной подготовки; есть положения на случай, если религиозный суд не принадлежит к общине, где готовился обратившийся.
«Все эти оговорки подтверждают, что сами составители указаний понимали: требование общинной принадлежности не работает в израильских условиях», — отметила судья. Если так, зачем вообще делать его основным правилом? Почему исключения превращаются в норму, а норма становится фикцией?
Судья не оставила камня на камне от этого раздела: «Требование активного участия в общинной жизни путем физического присутствия вызывает серьезные вопросы. Оно не соответствует различиям между зарубежной и израильской общинной структурой, которые признал сам Верховный суд».
История одного отказа
А теперь о критике суда применительно к конкретному делу, которая рассматривала судья Тамар Бар-Ашер. Молодой египтянин Моше бежал из Александрии в 2017 году, опасаясь за свою жизнь после того, как религиозная мусульманская семья узнала о его интересе к иудаизму. Через Турцию он добрался до Израиля, подал заявление о предоставлении убежища и получил временное разрешение на пребывание.
Моше поселился в Иерусалиме, работал, учился в религиозных школах и проходил подготовку к гиюру. В июне 2020 года он обратился в иудаизм в религиозном суде «Гуш Эцион» в поселении Алон-Швут. Этот суд основали в 2011 году раввины Исраэль Розен и Гидеон Перель — оба с богатым опытом работы в государственной системе гиюра. Раввин Розен в 1995 году основал само Государственное управление гиюра и руководил им около пяти лет.
После смерти раввина Переля в 2021 году суд возглавил раввин Яаков Верхафтиг, который также служил даяном в государственной системе. В суде работают уважаемые раввины религиозно-сионистского направления. К ним направляют кандидатов известные образовательные центры.
Моше обратился в Министерство внутренних дел с заявлением о признании статуса репатрианта. Получил отказ: критерии признания частного гиюра еще не разработаны. Подал внутреннюю апелляцию — отклонили по новому основанию: его временное разрешение якобы не является законным статусом для целей получения гражданства.
Начались судебные тяжбы. В 2022 году руководство Управления по делам населения решило предоставить Моше временное разрешение по гуманитарным соображениям. Но выдвинули условие: пройти гиюр заново, желательно через государственную систему.
Летом 2024 года Моше обратился в государственную систему гиюра. Раввин Рафаэль Дайян, представитель главного раввината, в кратком письме сообщил, что не впечатлен ни кандидатом, ни рекомендательными письмами. Часть писем счел вообще не относящимися к делу. Предложил провести еще время в общине и вернуться позже с новыми рекомендациями.
Тогда Моше вернулся в «Гуш Эцион» и в августе 2024 года прошел повторный гиюр — теперь с законным разрешением на пребывание. Когда в ноябре он снова попытался обратиться в государственную систему, ему просто отправили SMS: идите в Министерство внутренних дел.
В декабре 2024 года Моше подал второе заявление в министерство, подробно изложив всю историю и приложив множество документов. Снова отказ: нужно пройти гиюр через государственную систему. Внутреннюю апелляцию даже не рассмотрели. В марте 2025 года началось новое судебное разбирательство.
В ходе процесса государство потребовало от истца предоставить массу дополнительных документов. Моше представил развернутые заявления, письма от раввинов, подтверждения участия в синагогальной жизни, детальное описание секретаря суда «Гуш Эцион» о структуре и работе суда. Все равно было недостаточно: чиновники продолжали требовать новые бумаги.
Судья разобрала эти требования и показала их абсурдность. Во-первых, руководящие указания были опубликованы в октябре 2024 года, а гиюр Моше состоялся в августе. Применять новые правила задним числом невозможно. Государству следовало просто проверить, соответствует ли религиозный суд «Гуш Эцион» критериям из дела Вольмер — а ответ очевиден и положителен.
Во-вторых, практически все запрошенные документы были представлены, причем неоднократно и в избыточном объеме. Дополнительные требования оказались попыткой получить ответы на те самые двенадцать вопросов из первого раздела указаний — вопросы, которые не имеют основания в прецедентном праве.
В-третьих, судья решительно отвергла аргумент о необходимости прохождения гиюра через государственную систему. Верховный суд неоднократно указывал, что государство не вправе ограничивать гиюр только рамками этой системы. Решение в деле Аштифани от 2019 года прямо гласит: «Принципиальное решение о признании ортодоксальных гиюров, не проведенных через государственную систему, было вынесено более чем двумя годами ранее. Ответчики обязаны действовать в соответствии с этим решением».
Заключение
Судья Тамар Бар-Ашер удовлетворила петицию и обязала министерство предоставить истцу статус репатрианта в течение тридцати дней. Но значение решения выходит далеко за рамки конкретного дела.
Суд фактически объявил недействительными большую часть требований министерских указаний от октября 2024 года. Двенадцать вопросов к религиозным судам — не имеют основания в прецедентном праве. Детальные требования к общинной принадлежности — игнорируют реальность израильской жизни. Требование подчинения государственному контролеру — вторжение в религиозную автономию. Множество запрашиваемых документов — попытка обойти судебные решения через бюрократические препоны.
Решение показывает классический конфликт между правом и бюрократией. Верховный суд выносит решения, основанные на балансе интересов и реальных условиях. Министерство создает инструкции, формально ссылаясь на эти решения, но фактически переписывая их под свои нужды. Окружной суд ловит чиновников за руку и заставляет вернуться к букве и духу закона.
Особенно показателен метод работы судьи. Она не просто сказала «эти требования чрезмерны» или «это создает неудобства». Она методично проверила каждое требование на соответствие прецедентному праву. Проверялось ли это в деле Регцува? Нет. В деле Дахан? Нет. В деле Вольмер? Нет. Откуда же оно взялось в указаниях? Ответа нет.
Этот подход лишает министерство возможности спрятаться за общими фразами о «необходимости критериев» или «сложности применения судебных решений». Суд показал: если вы хотите что-то требовать, покажите основание в прецедентном праве. Если его нет — требование незаконно.
История с руководящими указаниями о частном гиюре — это урок о том, как не нужно исполнять судебные решения. Когда государственный орган формально соглашается с прецедентом, но затем создает такие процедурные барьеры, что реализация права становится почти невозможной. Когда бюрократия пытается победить закон.
Суд поставил точку: право сильнее инструкций.
60320-03-25
Другие материалы по теме:
Судьба частных гиюров в Израиле
Гиюр и израильское гражданство
Какая виза нужна для признания гиюра
