Содержание
Одна строчка в старой анкете едва не стоила гражданину России возможности уехать в Израиль. Суд разобрался, что за этой строчкой стоит на самом деле
Иерусалимский окружной суд под председательством судьи Тамар Бар-Ашер удовлетворил жалобу Игоря (имя изменено) — гражданина России, сына еврейки, которому было отказано в репатриации на основании его собственной записи 2015 года, где он назвал себя «христианином». Суд решил: ни крещение в младенчестве, ни редкие визиты в церковь по просьбе бывшей жены не образуют «добровольной смены вероисповедания» по смыслу Закона о возвращении.
Министерство внутренних дел опиралось исключительно на старую анкету, игнорируя подробные и последовательные объяснения заявителя на трех собеседованиях.
Суд обязал ведомство выдать Игорю визу репатрианта и гражданство, взыскав с него в пользу заявителя 10 000 шекелей судебных расходов.
Решение вписывается в отчетливую линию поведения окружного суда: в отличие от прежней практики Верховного суда, который десятилетиями обходил острые коллизии Закона о возвращении стороной, окружные судьи последних лет применяют закон прямо, без оглядки на политическую чувствительность вопроса.
Человек и его анкета
Игорь — гражданин России, сын еврейки. По Закону о возвращении этого достаточно для репатриации в Израиль. Но когда в 2015 году Игорь впервые подал документы в ведомство «Натив» при израильском консульстве в Санкт-Петербурге, в графе «вероисповедание» написал «христианин» — и добавил, что в детстве его крестила сестра отца, а в церковь он заходит изредка — на Пасху и на крестины детей.
Эти слова послужили основанием для отказа Игорю в репатриации. Само решение тогда на руки ему не выдали — лишь сообщили устно, что в репатриации отказано. Игорь отступил и на несколько лет оставил затею с алией.
История возобновилась позже, когда он женился в очередной раз на внучке еврея. В 2025 году жена Игоря получила визу репатрианта. Игорь же подал новую заявку по собственной линии. Но рукописи не горят, и ведомство снова отказало ему, сославшись на историю 2015 года — теперь уже официально, с подробной мотивировкой: мол, заявитель «добровольно сменил вероисповедание», следовательно, права на репатриацию лишен.
Три собеседования и одно решение
В процесс проверки нового обращения Игоря вызывали на собеседования трижды. На каждом он последовательно объяснял одно и то же: никакой сознательной принадлежности к христианству у него нет и не было.
Запись 2015 года о том, что он «христианин», объяснялась просто: бывшая жена была верующей, и религия была важна ей, но не ему. После развода он не соблюдал никаких религиозных обрядов и не посещал церковь — по его словам, уже более десяти лет. Крещение в детстве — не его выбор: сестра отца совершила этот обряд самостоятельно, родители узнали об этом уже после и не придали никакого значения. Крещение двух детей от третьего брака — тоже инициатива бывшей жены; Игорь лишь сопровождал ее на обряде крещения однажды, но не участвовал в процессе. Отец его всю жизнь оставался человеком без религии — и был похоронен без церковного обряда, без креста на могиле. Семья матери — евреи, отмечавшие дома еврейские праздники. Все его браки были зарегистрированы гражданским актом.
Право на репатриацию:
На последнем собеседовании он повторил: религиозные объекты для него — то же, что музеи, он не знает ни одного церковного обряда, никогда их не совершал и никогда не носил крест.
Ведомство все это выслушало — и все равно отказало. В официальном решении было сказано, что заявитель в новой заявке «пытается улучшить» прежнюю позицию, а его объяснения — не что иное, как попытка ввести власти в заблуждение.
Что говорит закон — и что говорит суд
Правовая конструкция, на которой держится все дело, проста по форме и непроста по содержанию.
Статья 4б Закона о возвращении определяет еврея для целей репатриации как лицо, рожденное от матери-еврейки или принявшее иудаизм, «при условии, что оно не исповедует иную религию». Статья 4а(а) распространяет права репатрианта на детей, внуков и супругов евреев — «за исключением лица, которое было евреем и добровольно сменило вероисповедание».
Главный критерий был выработан Верховным судом в решении по делу Завидовски 2010 года. Судья Нил Хендель сформулировал его так: чтобы признать еврея сменившим веру, необходимо доказать, что он сам — осознанно, по доброй воле и в зрелом возрасте — предпринял действия, свидетельствующие о желании «войти в лоно иной религии и принять ее символику», и создал «прочную связь» с этой религией. Проверка ведется по совокупности факторов: поведение, намерение, осведомленность, публичное признание своей принадлежности к иной вере, готовность соблюдать ее обряды. Недостаточно разделять некие философские взгляды или культурные традиции — необходимо реально жить в соответствии с требованиями иной религии, соблюдать хотя бы основные ее предписания.
Верховный суд особо подчеркнул: «Закон о возвращении не различает евреев соблюдающих и несоблюдающих. Определение еврея не зависит от его религиозного усердия». Это принципиальное замечание: светский или вовсе индифферентный к вере человек, не практикующий ни иудаизм, ни какую-либо другую религию, не перестает быть евреем для целей закона. Исключение срабатывает лишь в крайнем случае — когда человек сознательно избирает иной религиозный путь.
Именно этот критерий судья Бар-Ашер применила в деле Игоря.
Крещение в детстве: совершено без ведома и согласия родителей, чужой рукой, в небольшой сельской церкви. Ни один член семьи не воспринял это событие всерьез. Выбора заявителя здесь нет в принципе — и не могло быть у ребенка, не способного самостоятельно принимать решения такого рода.
Посещение церкви: исключительно в период третьего брака, исключительно по просьбе жены, исключительно на Пасху и крестины. Никакой самостоятельной инициативы, никакого религиозного содержания в этих визитах.
Крещение детей: инициатива бывшей жены, которая была практикующей христианкой. Игорь присутствовал — или не присутствовал — на этих обрядах лишь как сопровождающий, без участия в самом таинстве и без какого-либо личного к нему отношения.
Ни икон дома, ни нательного креста, ни знания обрядов, ни соблюдения ни одного религиозного праздника. Все браки — гражданские. Отец похоронен без церковного обряда, без религиозных символов на могиле.
Вывод суда: Игорь никогда не выбирал принадлежности к христианству и не совершил ни одного действия, которое указывало бы на вхождение в христианскую веру, на выбор в ее пользу или на отождествление себя с ней.
Суд отклонил довод государства о преюдиции: раз в 2015 году заявитель решение не обжаловал, то теперь, мол, не вправе оспаривать вытекающие из него выводы. Возражение было снято двумя репликами: решения 2015 года как юридического факта не существовало — обжаловать было нечего; а в официальных решениях 2025 года этот довод вообще не фигурировал, так что поднимать его впервые в судебном заседании — значит злоупотреблять процессуальным правом.
В итоге суд констатировал: министерство не выдержало бремени доказывания, которое по закону лежит именно на нем. Отказ в репатриации был неправомерен.
Старый суд, новый суд: разница в подходе
Наблюдателям за израильской правовой практикой эта история интересна не только сама по себе.
До реформы подсудности, проведенной 9 лет назад, споры по Закону о возвращении рассматривал исключительно Верховный суд — в первой и единственной инстанции. На протяжении десятилетий он действовал в подобных делах с нарочитой осторожностью: признавая в принципе возможность защиты прав заявителей, как правило находил способ не доводить дело до прямого конфликта с государственной политикой. Прецедентная база накапливалась — но реально применялась крайне редко. Чиновники это знали и злоупотребляли властью.
После передачи этих дел окружным судам картина начала меняться. Сама судья Бар-Ашер еще в 2021 году вынесла решение по другому делу, ставшее первым кейсом в этом ряду: тогда суд признал право на репатриацию за человеком, который с двенадцати лет посещал церковь, — разграничив тех, кто в сознательном возрасте сам пришел к иной вере, и тех, кого к ней приобщили в детстве родители или родственники. Решение было встречено с удивлением, ожидалась апелляция — но государство промолчало.
С тех пор та же линия последовательно воспроизводилась в решениях других судей того же суда. В тексте нынешнего решения Бар-Ашер перечисляет несколько дел последних лет — судей Абарбанеля, Флакса, Рона, Дрора, — в каждом из которых петиции заявителей, называвших себя в анкетах христианами или мусульманами, были удовлетворены. И ни разу государство апелляцию не подало.
Картина складывается интересная: окружные судьи применяют те самые прецеденты Верховного суда — Бресфорд, Завидовски, — на которые тот же Верховный суд в свое время охотно ссылался, но крайне редко делал из них практические выводы. Разница в том, что окружные суды не чувствуют необходимости беречь государство от его собственного закона. Там, где Верховный суд годами нащупывал дипломатичный выход, окружной суд просто читает текст закона — и выносит решение.
Чем все закончилось
Петиция удовлетворена. Министерство внутренних дел обязано выдать Игорю визу репатрианта и израильское гражданство. Суд наложил на МВД издержки в пользу Игоря в размере 10 000 шекелей.
20571-02-26
