Содержание
Есть дела, в которых юридическая победа значит больше, чем строчка в судебной статистике. Эта история как раз из таких: она про пожилую женщину, которую собственный сын довел до отчаяния, и про то, как государство несколько раз отказывало ей не отказало ей в элементарном праве, но мы убедили суд.
Семья, разделенная границей
Евгений приехал в Израиль много лет назад — как муж женщины, имевшей право на репатриацию. У супругов родилось двое детей, но брак распался.
Его мать Елена осталась в Латвии — вдова, потерявшая мужа еще на исходе девяностых. С тех пор она так и не вышла замуж вновь. Овдовев, она не раз приезжала в Израиль погостить у сына: подолгу жила здесь по туристической визе, возвращалась обратно, снова приезжала — на протяжении почти десяти лет. Обычная история семьи, которую разбросало по разным странам, но которая старается не терять связи.
У пожилой женщины остался на родине еще один сын, родной брат Евгения. Брат страдал тяжелой алкогольной зависимостью, вел себя агрессивно по отношению к матери, забирал ее пенсию, лишал лекарств.
Жизнь, ставшая заложничеством
Елене пришлось обратиться в латвийский суд. Как следовало из решения этого суда, брат сдал внаем собственное жилье и перебрался жить к матери — в квартиру, которая принадлежала ей самой. С этого момента начался настоящий кошмар: сын оскорблял мать, угрожал ей, а порой попросту запирал в комнате на замок, лишая еды и лекарств — иногда на целые сутки.
Хуже того: вместо того чтобы поддерживать мать, он присваивал себе ее скромную пенсию — единственный источник дохода пожилой женщины, притом что сам нигде не работал. Деньги, которые должны были идти на лекарства для тяжело больного человека, уходили на пьянки, а женщина оставалась без всякой возможности заботиться о себе.
Елена страдала тяжелой формой диабета, испытывала серьезные затруднения при ходьбе — даже внутри собственной квартиры могла передвигаться только с ходунками и то с посторонней помощью, а за порогом дома нуждалась в инвалидном кресле.
Евгений со своей стороны пытался помогать матери, чем мог: навещал ее, принимал у себя в Израиле, переводил ей деньги. Но эти переводы тоже оказывались в распоряжении сына алкоголика, и мать вновь оставалась без средств — притесняемая, запуганная и всецело зависимая от человека, который должен был о ней заботиться, а вместо этого превратился в главную угрозу ее благополучию.
Иск об алиментах, который сказал больше, чем казалось
Доведенная до отчаяния, пожилая женщина обратилась в суд по месту жительства с иском о взыскании алиментов с сына, проживавшего вместе с ней. Иск, что символично, отклонили — но не потому, что суд усомнился в тяжести ее положения, а по прозаической причине: у ответчика не оказалось ни официальной работы, ни какого-либо дохода, с которого можно было бы взыскивать содержание.
ВНЖ пожилым родителям:
Первое обращение и первый отказ
С этим портретом на руках мы обратились в МВД с просьбой предоставить пожилой женщине статус в Израиле по процедуре, которая касается престарелых и одиноких граждан страны.
Процедура эта позволяет пожилому родителю, у которого нет опоры и семьи за пределами Израиля, провести остаток дней рядом с единственным близким человеком. Формально, впрочем, у заявительницы такой родственник за границей все же оставался — второй сын. И именно на этом основании ведомство после долгих проволочек, нескольких собеседований и почти годового ожидания вынесло отказ, сославшись на то, что нуждающийся в помощи сын якобы проживает в квартире, принадлежащей матери, и содержится на ее средства.
Формулировка отказа не имела почти ничего общего с тем, что было изложено в заявлении и подтверждено документами. Никто не утверждал, что связи между матерью и вторым сыном не существует вовсе — речь шла о том, что эта связь стала разрушительной и опасной. Досудебную (“внутреннюю”) жалобу на это решение ведомство тоже отклонило.
Путь через комиссию
После обращения в Апелляционный суд по делам о въезде в Израиль стороны договорились о компромиссе: дело передадут на рассмотрение специальной межведомственной консультативной комиссии, которая занимается наиболее сложными гуманитарными случаями. Пожилую женщину и ее сына пригласили на повторное, куда более обстоятельное собеседование, дали возможность донести до чиновников всю глубину ситуации и представить дополнительные доказательства — в частности, запись телефонного разговора, в котором второй сын из-за границы в грубой форме разговаривал с матерью и братом.
Но cпустя почти год комиссия вынесла отрицательную рекомендацию, а руководство ведомства, опираясь на нее, вновь отказало в статусе — по сути, повторив прежнюю аргументацию о том, что у заявительницы, в отличие от требуемого процедурой критерия «одинокого родителя», есть еще один сын, проживающий в квартире, которая принадлежит ей, и получающий от нее финансовую поддержку.
То, что не сходится
Мы обратили внимание суда на то, что из шести членов комиссии четверо, рекомендуя отказать в просьбе, ссылались среди прочего на то, что у сына-репатрианта в Израиле — обширное уголовное прошлое: по формулировке представителя полиции в составе комиссии, речь шла о «богатом списке судимостей за имущественные преступления, насилие и преступления на сексуальной почве».
Формулировка эта оказалась абсолютно ложной. В ходе судебного заседания мы предоставили официальную справку полиции, из которой следовало, что никакой судимости у сына нет. Представитель ведомства признала это в суде.
Получалось, что рекомендация коллегиального органа, на которую впоследствии опиралось итоговое решение, была во многом сформирована под влиянием сведений, не имевших ничего общего с действительностью. Само решение руководства ведомства на судимость сына прямо не ссылалось — в его тексте о ней не было ни слова. Но это не снимало главного вопроса: если ошибочные и порочащие сведения повлияли на мнение большинства членов комиссии, можно ли было считать итоговую рекомендацию взвешенной и добросовестной?
Суд обратил внимание и на другое, не менее серьезное упущение. Отказывая в статусе, ведомство никак не оценило то самое зарубежное судебное решение по иску об алиментах — документ, в котором черным по белому было написано, что сын, оставшийся на родине, не работает, не имеет источников дохода, живет за счет матери и не в состоянии обеспечивать ей содержание, а истица представила доказательства ограничения ее свободы и психологического насилия.
Cостояние здоровья
Отдельным аргументом стало состояние здоровья пожилой женщины. Из медицинской справки, представленной еще на раннем этапе разбирательства, следовало, что речь идет о пожилой женщине, страдающей тяжелой формой диабета, с трудом передвигающейся и нуждающейся в помощи практически во всем. Более поздняя справка, полученная уже в ходе судебного процесса, фиксировала ухудшение состояния. На заседание женщину привезли в инвалидном кресле, и судья счел нужным отметить в своем решении собственное впечатление от увиденного: перед ним был человек, объективно неспособный заботиться о себе без посторонней помощи.
Судебная практика уже сталкивалась с подобными ситуациями, и в решении судья отметил: пожилой и больной человек, оставленный на произвол судьбы, — не рядовое и будничное явление, а обстоятельство, порождающее серьезную гуманитарную проблему. Именно так, по мнению суда, обстояло дело и здесь.
Решение суда
Взвесив все обстоятельства — недостоверные сведения о судимости, повлиявшие на позицию комиссии, отсутствие оценки зарубежного судебного решения и записи угроз, тяжелое и ухудшающееся состояние здоровья заявительницы, а также то, что процедура растянулась на несколько лет, — суд пришел к выводу, что решение ведомства вышло за рамки разумного и подлежит отмене.
При этом суд справедливо оговорился: сам по себе факт, что родной сын не заботится о матери, — это еще не безусловное основание для предоставления статуса в другой стране. Проблема в данном случае складывалась не из одного, а из целого узла взаимосвязанных обстоятельств: преклонный возраст, тяжелая и прогрессирующая болезнь, реальная беспомощность, отсутствие какой-либо опоры на родине и, что немаловажно, откровенно искаженная картина, на основании которой ведомство в свое время выносило свое решение.
Cуд обязал ведомство выдать пожилой женщине временный вид на жительство статуса А/5 — с последующим периодическим продлением. Была возвращена и денежная гарантия, внесенная семьей еще на стадии обеспечительных мер, а на ведомство суд возложил обязанность компенсировать судебные издержки.
Эта история — хорошее напоминание о том, что даже широкие полномочия государственного органа не освобождают его от обязанности внимательно изучать факты и не полагаться на непроверенные, а тем более порочащие сведения. В этом деле, пусть не с первой попытки, справедливость все же восторжествовала.
