Содержание
О том, как компания забыла про пенсионные взносы, а суд разбирался, кто за это ответит
Смерть кормильца и исчезнувшие пенсионные взносы
Умер человек, работал много лет в одной компании, надеялся на достойную старость, а его вдова рассчитывала хотя бы на пенсию по потере кормильца. Но выяснилось, что компания М.Л.Х.С. Ахазот, где он трудился, годами не платила за него взносы в пенсионный фонд. Покойный работал там с 2002 года, и все эти годы работодатель исправно удерживал из его зарплаты положенные проценты на пенсию, но до пенсионного фонда эти деньги не доходили.
Пенсия по потере кормильца:
Вдова покойного, Дорит Леви, обратилась в суд по трудовым спорам. Она требовала компенсации от компании и ее руководителей. Причем речь шла не только о самой компании М.Л.Х.С. Ахазот, но и о конкретных людях: Хани Саяде Салиме, который числился единственным акционером компании, и Михаэле Леви (его называли просто Миха), который работал директором. Дорит считала, что оба эти человека должны отвечать перед ней лично, а не прятаться за юридическое лицо.
Компания между тем не просто “забыла” про пенсионные взносы. Она еще и перевела весь свой бизнес в другую фирму, где Хани и Миха уже числились равноправными совладельцами.
Дорит требовала от ответчиков выплатить ей пенсию по потере кормильца, которую она должна была получать до конца жизни. По расчетам эксперта, которого она привлекла, эта сумма составляла больше миллиона шекелей. Кроме того, она хотела компенсации за накопительную часть пенсии и выходное пособие, которое тоже не было выплачено покойному при увольнении.
Что решил суд первой инстанции
Суд рассмотрел дело и вынес решение, которое лишь частично удовлетворило требования Дорит. Суд признал, что компания действительно не платила пенсионные взносы и обязал М.Л.Х.С. Ахазот выплатить Дорит компенсацию за накопительную часть пенсии и за невыплаченное выходное пособие. В общей сложности речь шла о примерно 20 тысячах шекелей.
Но вот с пенсией по потере кормильца все оказалось сложнее. Суд рассуждал так: пенсионный фонд отказал вдове в выплате пенсии именно потому, что компания не делала взносы. Значит, логично было бы обязать компанию компенсировать эти самые взносы задним числом. Суд так и постановил: компания должна заплатить в пенсионный фонд все те взносы, которые должна была платить годами, плюс проценты и пеню. А дальше, когда деньги поступят в фонд, вдова сможет обратиться туда за пенсией.
Звучит разумно, но Дорит такой подход не устроил. Во-первых, она хотела получить деньги сразу, а не ждать, пока компания рассчитается с пенсионным фондом. Во-вторых, сумма, которую суд велел заплатить в фонд (примерно 68 тысяч шекелей), была несопоставима с тем миллионом, который она требовала как компенсацию пожизненной пенсии.
Суд объяснял свою позицию тем, что взыскать с компании и взносы, и саму пенсию нельзя, потому что это двойная компенсация одного и того же ущерба. Если компания заплатит взносы — пенсионный фонд начнет платить пенсию вдове. Если же взыскать с компании саму пенсию напрямую, то получится, что она платит дважды: и за взносы, и за пенсию, которую эти взносы должны были обеспечить.
Еще один важный момент: районный суд согласился снять корпоративную завесу в отношении Хани Салима. Это означало, что Хани должен отвечать по долгам компании своим личным имуществом. Но вот в отношении Михи суд такого решения не принял. Он посчитал, что Миха был просто директором и сотрудником компании, пусть и влиятельным, но не ее владельцем. А значит, требовать с него лично нельзя.
Дорит решила обжаловать это решение в суд второй инстанции.
Cуд второй инстанции: пенсия есть, пенсии нет
Суд внимательно изучил доводы сторон и пришел к выводу, что суд первой инстанции ошибся в главном вопросе — о пенсии по потере кормильца.
Работодатель обязан делать пенсионные взносы за своих сотрудников по закону. Это его прямая обязанность, и неважно, удерживает он что-то из зарплаты работника или нет. Если работодатель не выполняет эту обязанность, он нарушает закон и причиняет работнику прямой ущерб.
Покойный муж Дорит работал в компании много лет. Компания не платила за него пенсионные взносы. Он умер. Вдова обратилась в пенсионный фонд за пенсией по потере кормильца, но фонд ей отказал, потому что взносов не было. Очевидный ущерб вдове доказан: она лишилась права на пенсию из-за того, что работодатель не выполнял свои обязанности.
Может ли вдова требовать от работодателя возмещения этого ущерба? Безусловно. И в чем должно выражаться возмещение? Очевидно, в выплате той суммы, которая была бы ей положена в виде пенсии, но которую она не получает.
Суд первой инстанции посчитал, что нельзя требовать и пенсию, и взносы, потому что это двойное взыскание. Но апелляционный суд с этой логикой не согласился: двойное взыскание было бы, если бы вдова требовала и компенсацию пенсии, и возмещения страхового случая. Но она требует именно возмещения того ущерба, который ей причинен отсутствием взносов — то есть потери пенсии.
Пенсионный фонд вправе отказаться принимать взносы задним числом. Фонды не обязаны принимать деньги за прошлые годы и начислять пенсии так, будто взносы делались регулярно. Это их право — принять или не принять такие “запоздалые” взносы. А значит, даже если компания заплатит взносы (что ей предписал суд первой инстанции), нет никакой гарантии, что вдова получит пенсию.
Поэтому суд решил, что Компания М.Л.Х.С. Ахазот и Хани Салим (в отношении которого корпоративная завеса была снята) должны выплатить Дорит компенсацию в размере той пенсии по потере кормильца, которую она должна была получать. По расчетам эксперта, это около 1 миллиона шекелей.
Попытка разорвать корпоративную завесу
Отдельная история в этом деле — вопрос об ответственности Михи Леви. Дорит настаивала, что Миха на самом деле был не просто директором, а реальным владельцем компании, пусть формально и не значился в реестре акционеров.
В израильском праве существует институт снятия корпоративной завесы (הרמת מסך ההתאגדות). Смысл в том, что иногда можно проигнорировать юридическую обособленность компании и взыскать ее долги непосредственно с акционеров или владельцев. Но для этого нужны особые основания. Закон о компаниях прямо называет случаи, когда это допустимо: если владелец использовал компанию для обмана, ущемления кредиторов или других недобросовестных действий.
Суд первой инстанции согласился разорвать завесу в отношении Хани Салима, который формально был единственным акционером. Но отклонил иск к Михи. Почему?
Суд исходил из того, что Миха нигде не значился как акционер компании М.Л.Х.С. Ахазот. Он был директором компании, у него были какие-то экономические интересы в компании, он даже в разговорах называл себя “владельцем” компании. Но все это не делает его акционером.
Дорит утверждала, что название компании — М.Л.Х.С. — это аббревиатура из имен Михаэля Леви и Хани Салима. Она поясняла, что документы о создании компании показывают участие Михи. Дорит напоминала, что когда потом создали новую компанию и перевели туда весь бизнес, Миха уже открыто стал акционером наравне с Хани.
Но суд счел, что этого недостаточно. То, что человек называет себя владельцем, не означает, что он реально владеет акциями. То, что его имя в названии компании, тоже не доказывает владения. То, что он влиятельный сотрудник и директор, — не то же самое, что быть акционером.
Апелляционный суд согласился с этой логикой. Судьи отметили: снятие корпоративной завесы — это серьезная мера. Она позволяет возложить долг компании на конкретного человека. Но закон четко говорит: эта мера применяется к владельцам акций, а не к директорам, менеджерам или сотрудникам, даже очень влиятельным.
Реальный владелец может прятаться за подставным лицом, который формально числится акционером, но на деле ничего не решает. И в таких случаях суд вправе признать настоящим владельцем того, кто реально контролирует компанию, а не того, кто просто записан в реестре.
Апелляционный суд даже упомянул в этом ключе свое предыдущее решение по делу Мордехая Шахама. Там человек не числился акционером, но суд признал его реальным владельцем компании, потому что выяснилось (в ходе уголовного расследования!), что формальные акционеры были именно подставными лицами, а Шахам все контролировал и прятал свою роль намеренно.
Но в деле Дорит Леви ничего подобного не было. Никаких уголовных дел. Никаких доказательств, что Хани Салим был подставным лицом. Никаких убедительных свидетельств, что Миха реально владел акциями, хотя и не числился в реестре.
Миха был директором — это подтвердилось документами из реестра компаний. Его имя в названии фирмы. Он участвовал в создании компании. Но все это не доказывает владения акциями. Это доказывает только то, что он был влиятельным и важным человеком в компании.
Более того, адвокат ответчиков привел такой довод: когда создавали новую компанию и переводили туда бизнес, Миха впервые официально стал акционером. Если бы он был владельцем и раньше, зачем было это скрывать в старой компании, а в новой регистрировать открыто? Может быть, объяснение проще: в старой компании он действительно был только директором и сотрудником, а акционером стал лишь в новой.
Суд счел эти рассуждения убедительными. Для того чтобы доказать скрытое владение акциями, нужны очень веские доказательства, а их не было. Поэтому требования к Михе суд отклонил.
Заключение
В итоге апелляционный суд частично удовлетворил апелляцию Дорит Леви. Компания М.Л.Х.С. Ахазот и Хани Саяд Салим обязаны выплатить ей компенсацию пенсии по потере кормильца в размере чуть более миллиона шекелей плюс индексация.
Кроме того, ответчики должны возместить Дорит судебные расходы в размере 25 000 шекелей.
Но Михаэль Леви от ответственности освободили. Суд не нашел достаточных оснований считать его скрытым владельцем компании, а значит, требовать с него лично невозможно.
60539-09-24
Материалы по теме:
