Содержание
В начале 2026 года тель-авивский суд по административным делам принял решение по двум объединенным административным петициям однополых пар, которым МВД отказало в регистрации детей, рожденных за рубежом.
К тому времени суды — вплоть до Верховного — неоднократно и недвусмысленно предписывали ведомству регистрировать таких детей на основании иностранных свидетельств о рождении, однако ведомство реагировало на каждый судебный запрет одним и тем же способом: изобретало новое требование. На этот раз чиновники потребовали специальные бланки с условиями, которых нет ни в одной норме закона.
Судья Михаль Агмон-Гонен согласилась с апеллянтами, удовлетворила обе петиции, предписала МВД зарегистрировать всех детей по иностранным свидетельствам и обязала чиновников разослать соответствующие письменные инструкции всем регистраторам и дипломатическим представительствам страны. За систематическое нарушение судебных решений на ведомство наложили судебные издержки в размере 200 000 шекелей, которые в итоге покроют налогоплательщики.
Айдахо, Израиль и один сломанный реестр
Всё началось с документов. В начале 2024 года у двух израильских граждан-мужчин, состоящих в отношениях, родился сын. Ребёнок появился на свет в американском штате Айдахо в результате процедуры суррогатного материнства. Американский суд незамедлительно вынес постановление об установлении исключительного отцовства обоих мужчин — и тогда же местные органы выдали свидетельство о рождении с именами обоих отцов и двойной фамилией, составленной из фамилий каждого из них. Израильский семейный суд подтвердил отцовство одного из партнеров на основании ДНК-теста.
Казалось бы, бумаги в полном порядке. Но когда родители обратились в МВД с просьбой зарегистрировать сына в реестре, выяснилось: чиновник готов внести только одного отца — и только с фамилией этого одного отца. Второй родитель, по мнению чиновников, мог появиться в реестре лишь в порядке «исправления» — и только после того, как израильский суд вынесет специальное отдельное постановление об установлении отцовства.
История второй петиции: три женские пары обратились с теми же требованиями: у каждой был ребенок, рожденный за границей, иностранное свидетельство о рождении с именами обеих матерей — и отказ регистрировать тех матерей, которые не рожали. Отметим, что в одной из семей нерожавшая мать была генетической матерью ребенка: зачатие проходило по методу ROPA, при котором яйцеклетка одной партнёрши оплодотворяется и переносится в матку другой. Обе женщины, таким образом, имели биологическую связь с ребёнком. Это не произвело на чиновника ни малейшего впечатления.
Любопытно, что две из трех семей уже проходили ровно этот же путь раньше, со старшими детьми. Тогда МВД выдвигало другие требования — которые тоже оказались незаконными, суды их отменили, и дети в итоге были зарегистрированы. Можно было ожидать, что, проиграв в судах, ведомство скорректирует свою практику. Увы.
К моменту рассмотрения этих двух дел у МВД появились новые инструменты. Не дожидаясь, пока суды снова прикажут ему зарегистрировать детей, ведомство разработало специальные бланки — отдельно для мужских пар и отдельно для женских. Формально в их названиях нет указания на половую принадлежность: «Заявление о регистрации в качестве дополнительного родителя для несовершеннолетнего израильского гражданина, рождённого вне Израиля».
На практике же — именно эти бланки предъявляли парам из ЛГБТК-сообщества, тогда как гетеросексуальные родители продолжали заполнять стандартную форму уведомления о рождении. Бланк для мужских пар требовал — помимо свидетельства о рождении — иностранное судебное решение об установлении правового отцовства. Бланк для женских пар требовал согласия матери-роженицы на регистрацию партнерши. Оба условия прямо противоречили устоявшейся судебной доктрине.
В ходе одного из заседаний произошел обмен репликами, который судья Агмон-Гонен сочла необходимым воспроизвести в тексте решения дословно.
«Суд: Я хочу понять — если пара прошла все инстанции вплоть до Верховного суда, и чиновникам было предписано регистрировать ребенка по свидетельству о рождении, вы теперь можете потребовать от пары новый бланк при рождении второго ребенка?
Представитель ответчика: Да, ваша честь».
Сложно представить более откровенное признание того, что ведомство действует сознательно, а не по недоразумению. Показательна и другая деталь, всплывшая на том же заседании: выяснилось, что второй сын мужской пары был зарегистрирован незадолго до слушания — без требуемого бланка и без документов, которые МВД настойчиво добивалось от родителей. О регистрации никто родителей не предупредил: они об этом узнали прямо в зале суда.
Совокупность этих обстоятельств — методичные отказы, обходные требования, игнорирование предписаний, незапланированная регистрация, о которой родителей даже не сочли нужным уведомить, — рисует картину ведомства, которое не столько не умеет соблюдать закон, сколько принципиально не хочет этого делать в данной категории дел.
Реестр населения — это что такое?
Чтобы понять, почему суд принял именно такое решение, нужно разобраться с тем, что из себя представляет реестр населения. Не в бытовом смысле, а в юридическом.
Реестр населения ведется на основании Закона о реестре населения 1965 года. Каждый гражданин или постоянный житель страны обязан сообщать регистратору ряд сведений — имя, фамилию, дату рождения, гражданство, семейное положение, данные о детях. Статья 19б закона прямо обязывает чиновника, отвечающего за реестр, регистрировать данные на основании официальных иностранных публичных документов, предъявленных заявителем. Нигде в законе регистратор не наделяется полномочиями суда. Его задача — принять документ и внести запись. Не более.
Законодатель сознательно ограничил функцию реестра: закон прямо указывает, что сведения в реестре не имеют доказательственной силы в правовых спорах. Реестр — источник статистического учета населения, а не правоустанавливающих документов. Регистратор не решает, законен ли брак, признаётся ли усыновление, кто является юридическим родителем ребенка и какое родительство «настоящее», а какое нет. Он фиксирует то, что содержится в предъявленных ему документах, — и на этом его полномочия исчерпываются.
На этом основании израильская судебная практика — последовательная и продолжительная — сформировала чёткую доктрину: усмотрение чиновника реестра, когда ему предъявляют действительный иностранный официальный документ, сведено к минимуму. Единственное основание для отказа — очевидная недостоверность документа, не вызывающая разумных сомнений. Никаких других условий закон не предусматривает.
Верховный суд подтвердил это применительно к однополым парам в деле Мамат-Магед, рассмотренном в 2014 году. Там речь шла о мужских однополых парах, чьи дети родились за рубежом в рамках суррогатного материнства: суд указал, что обязанность регистрировать по иностранному документу распространяется и на запись дополнительного родителя. Осенью 2025 года президент Верховного суда Ицхак Амит в деле Плонит подтвердил ту же доктрину применительно к женским парам, причём сделал это в нарочито кратком и ясном тексте: никакого различия между разными типами родительства при решении вопроса о регистрации нет и быть не может. Если документ действителен — регистратор обязан внести запись.
Нельзя не заметить: оба этих решения были вынесены в ответ на дела, которые МВД или инициировало, или проиграло. То есть ведомство знало о доктрине совершенно точно. Новые бланки появились уже после дела Плонит 2025 года — то есть фактически в ответ на него. Это свидетельствует об осознанной стратегии МВД, направленной против решений Верховного суда.
В этом ключе судья Агмон-Гонен процитировала позицию судьи Дафны Барак-Эрез из дела Иви: «Когда государство проигрывает дело, имеющее принципиальное значение для последующих случаев, ожидается, что оно либо обжалует решение, либо примет его к исполнению. Нельзя допускать, чтобы государство раз за разом выдвигало те же аргументы в схожих делах или тактически «дозировало» свою позицию, опробуя разные доводы в разных процессах».
Именно это МВД и делало: каждый раз, когда суд отклонял одно конкретное требование, ведомство изобретало следующее. Никакого принципиального обжалования — только вечный поиск новой лазейки.
Один чиновник, разные эпохи
В начале 1960-х годов гражданка Бельгии Генриетта Функ вышла замуж на Кипре за израильтянина Шлезингера. Церемония прошла по местным законам, бельгийский консул внес запись в паспорт. Документы были в полном порядке. Когда молодая жена обратилась в тель-авивское бюро реестра населения за удостоверением личности, местный чиновник отказался её регистрировать замужней: смешанный брак между евреем и нееврейкой, по его мнению, юридически недействителен. За этим выводом не стояло ни судебного решения, ни нормы, предоставляющей регистратору право оценивать действительность брака. Стояла только личная убежденность человека, чья задача по закону — принять документ и внести запись.
Верховный суд объяснил ему разницу. У регистратора нет юрисдикции суда и нет полномочий трибунала. Вынести суждение о том, действителен ли брак, — это правовая функция, которую никакая норма закона о реестре населения регистратору не передавала.
В нынешнем деле механизм тот же, обстоятельства хуже. Однополые пары предъявляли Управлению по вопросам населения действительные иностранные свидетельства о рождении, за которыми стояли и иностранные, и израильские судебные постановления. Управление отказывало. При этом к 2026 году оно уже проиграло в судах множество дел именно по этому вопросу — суды, включая Верховный, раз за разом объясняли: реестр ведется для статистики, при наличии действительного иностранного документа усмотрение чиновника сводится к нулю, никаких дополнительных условий закон не предусматривает.
В ответ Управление ввело новые бланки. Для мужских пар — требование иностранного судебного решения об установлении правового отцовства. Для женских — согласие рожавшей матери на регистрацию партнера. Ни того ни другого закон не требует. Оба условия прямо противоречат судебной доктрине. Ведомство снова решало за суд.
Разница между чиновником 1963 года и Управлением 2026-го существенная. Тот нарушал правила, которые ещё только складывались в доктрину, — по крайней мере, нормы, запрещающей ему именно такое поведение, тогда ещё не существовало в письменном виде. Управление нарушало судебные решения, которые уже вступили в силу и которые оно знало наизусть. Это не незнание закона. Это сознательный выбор его не исполнять.
Как суд привел систему в чувство
Решение судьи Агмон-Гонен устроено просто и убедительно. Его главная черта — показательное отсутствие новизны: суд прямо указывает, что не открывает ничего нового и лишь повторяет существующую доктрину.
Центральный тезис решения: усмотрение чиновника, отвечающего за реестр, при предъявлении ему действительного иностранного официального документа сведено к минимуму. Единственное законное основание для отказа — явная, не вызывающая разумных сомнений достоверность документа. Ни в одном из рассматриваемых дел никто не ставил под сомнение подлинность иностранных свидетельств о рождении. Следовательно, у Управления не было ни единого правового основания требовать что-либо сверх предъявленного документа. Бланки, судебные постановления, согласия — всё это незаконные условия.
Суд также проанализировал новые анкеты. Бланк для мужских пар требовал помимо свидетельства о рождении иностранное судебное решение об установлении правового родительства; бланк для женских — согласие рожавшей матери. Суд пояснил: оба условия прямо противоречат доктрине, сформулированной в деле Мамат-Магед и подтвержденной в деле Плонит. Не имеет значения, биологическое родительство или юридическое, мать рожавшая или нерожавшая, суррогатное материнство или донорство яйцеклетки. Если иностранный документ действителен и подтверждает факт родительства — регистратор обязан внести запись. Точка.
Отдельным разделом суд вернулся к поведению государства как «постоянного игрока» в судебных процессах — стороны, которая, в отличие от рядового гражданина, регулярно участвует в однотипных делах. В таких ситуациях закон и судебная практика возлагают на государство особые обязательства. Система не вправе “испытывать аргументы на прочность» в разных делах. Если Верховный суд отклонил требование — государство обязано принять это к сведению и не воспроизводить то же самое в иной форме. Управление по вопросам населения действовало ровно наоборот: вместо того чтобы либо принять доктрину, либо честно её оспорить, оно изобретало новые требования раз за разом, перекладывая на родителей бремя бесконечных судебных процессов.
Суд обязал Управление не позднее установленного срока разослать всем регистраторам страны и всем зарубежным представительствам Израиля письменную инструкцию: дети, рожденные за границей у израильских граждан, регистрируются строго по иностранному свидетельству о рождении, без каких-либо дополнительных условий. Инструкция должна явно оговорить: половая или гендерная принадлежность родителей, тип родительства и способ рождения ребёнка на порядок регистрации не влияют.
Суд присудил 50 000 шекелей каждой из четырёх семей, подавших петиции. Итого — 200 000 шекелей. Судья Агмон-Гонен специально оговорила: сумма намеренно установлена на верхней границе, принимая во внимание системный характер нарушений, масштаб затронутых ею семей и длящееся игнорирование судебных предписаний. Это не просто компенсация судебных расходов. Это попытка суда экономическими средствами донести то, что правовыми средствами до ведомства не доходит.
Важно уточнить, откуда берутся эти 200 000 шекелей. Из государственной казны — то есть в конечном счёте из кармана налогоплательщиков. Каждый раз, когда Управление проигрывает очередное дело подобного рода, именно граждане оплачивают издержки системы, которая не умеет — или не желает — следовать собственным законам. Немало иронии в том, что принцип «чиновник не судья» отстаивают в суде именно те, кому этот чиновник отказал: а судебные расходы, которые из этого следуют, несут все.
Заключение
Четыре семьи должны получить то, что им было положено с самого начала: детей должны внести в реестр именно так, как записано в иностранных свидетельствах о рождении. Управление обязали выпустить инструкцию. Государство наказали издержками в 200 000 шекелей.
Но речь идет о решении Окружного суда по административным делам. Государство — тот самый «постоянный игрок», о котором суд пишет в решении, — обладает правом апелляции. Принимая во внимание, что Управление по вопросам населения апеллировало в Верховный суд и в прошлых случаях, получало отказ, после которого вводило новые бланки, — вполне разумно ожидать, что история на этом не заканчивается.
66512-05-24
