«Перерыва не будет!»: как агрессивная защита в суде обернулась иском о клевете на 770 000 шекелей

В деле о защите чести и достоинства столкнулись адвокат по уголовным делам Нога Визель и журналист Линой Бар-Гефен. Визель привлекла внимание общественности своими скандальными заявлениями в телепрограммах, где она гордо рассказывала о жесткой тактике допроса жертв сексуального насилия и заявляла, что «совесть не включает». В ответ Бар-Гефен опубликовала серию резких постов в социальных сетях, критикуя методы работы адвоката.

Визель подала иск на 770 000 шекелей, утверждая, что публикации нанесли ущерб ее репутации. Суд рассмотрел десять спорных публикаций и признал порочащей честь и достоинство только одну из них — пост, где Визель называли «мразью» и «дьяволом». При определении размера компенсации суд учел, что Визель сама стремилась к публичности и провоцировала острую общественную реакцию своими заявлениями.

В результате суд присудил компенсацию всего в 500 шекелей за единственный порочащий пост. Более того, поскольку основная часть иска была отклонена, Визель обязали возместить судебные расходы Бар-Гефен в размере 20 000 шекелей.

Суд показал, что даже самая агрессивная тактика защиты в уголовном процессе не освобождает адвоката от этических норм, особенно в публичных заявлениях.

От телеэфира до зала суда: как разгорелся конфликт

В ноябре 2017 года израильское общество потрясла телепрограмма «Цинор» («Труба») с расследованием под названием «Третье изнасилование». Это была не просто очередная телепередача – она стала самой просматриваемой программой «Цинор» в Facebook за 2018 год, собрав более миллиона просмотров.

Журналисты рассказали историю Лирон Турджеман, военнослужащей, пережившей групповое изнасилование на базе Хацерим. Но главной темой стало не само преступление, а то, через что проходят жертвы сексуального насилия во время судебного процесса. В центре скандала оказалась адвокат Нога Визель, представлявшая одного из обвиняемых военнослужащих.

Это расследование стало кульминацией растущего общественного интереса к проблеме обращения с жертвами сексуального насилия в судебной системе. Журналисты подняли важный вопрос: где проходит граница между правом на защиту и недопустимым давлением на потерпевших? История Лирон Турджеман стала ярким примером того, как судебное разбирательство может превратиться в новую травму для жертвы насилия.

Камера включена: скандальные заявления в прямом эфире

За несколько месяцев до этого, в июне 2017 года, Визель уже привлекла к себе внимание участием в программе «Его представитель» на канале «Кан 11». Это было масштабное телевизионное расследование, в котором участвовали три адвоката, специализирующиеся на защите обвиняемых в сексуальных преступлениях. Примечательно, что позже Визель разместила запись этой программы на главной странице своего сайта, явно гордясь своими заявлениями.

В интервью она не просто защищала свою позицию – она гордо заявляла о ней. «Потерпевшая меня не интересует», – говорила Визель с явным удовлетворением. «Она может рыдать на свидетельском месте – мне все равно. Я сделаю все, чтобы мой клиент не провел в тюрьме ни минуты». Эти слова прозвучали не как вынужденное признание профессиональных методов, а как манифест, как гордое заявление о своем подходе к работе.

Но самое поразительное было впереди. Когда речь зашла о допросе потерпевших, Визель раскрыла свою тактику без тени смущения: «Я ее не вижу, для меня она не существует. Она плачет – я продолжаю. Я допрашиваю еще жестче, создаю еще больше трудностей и не даю перерыва. Перерыва не будет! Она не выйдет отдохнуть или освежиться. Пусть сидит и рассказывает все подряд о своем якобы изнасиловании».

Венцом этих откровений стало заявление, которое позже процитируют десятки СМИ: «Моя совесть чиста, потому что я ее не включаю. Меня не интересует мораль, меня не волнует, как это выглядит в глазах общества. А когда удается оправдать виновного – это прекрасное чувство».

Битва в соцсетях: десять публикаций, изменивших жизнь

После выхода программ в социальных сетях разгорелась настоящая буря. Журналист и телеведущая Линой Бар-Гефен опубликовала серию постов, в которых резко критиковала Визель. «На ее месте я бы больше не выходила из дома», – написала Бар-Гефен в Twitter. В Facebook она пошла дальше, назвав Визель «мразью» и «дьяволом», а также предположив, что ее поведение «больше относится к психиатрической сфере, чем к юридической».

Приведем тексты некоторых публикаций:

1. «Очень надеюсь, что если вы не успели посмотреть @guylerer сегодня вечером, посмотрите в интернете. На месте адвоката Ноги Визель я бы больше не выходила из дома».

2. «Если возмущенные забудут через день, почему заинтересованные должны массово помнить и нанимать ее? Я совсем не уверена, что подход ‘люди любят козлов’ здесь работает. Если человек подумает, что его дело может провалиться из-за того, что судьи и журналисты презирают его адвоката, есть шанс, что он поищет кого-то другого».

3. В ответ на вопрос подписчика «можно ли из твоей рекомендации понять, что ты одобряешь травлю за жалобу о домогательстве?», она ответила: «Можно ли из твоего вопроса понять, что ты одобряешь издевательство над изнасилованной до, во время и после осуждения насильников, пока издевающаяся получает от этого финансовую выгоду?»

4. Ответ подписчику, утверждавшему, что Визель жаловалась на домогательство: «БАГАЦ постановил, что ее жалобы были ложными».

5. Длинный пост в Facebook, где Визель названа «мразью» и «дьяволом». Включал такие фразы как: «В отличие от популярного цинизма, люди – даже самые неудачливые из них – не спешат доверять мразям, особенно когда этих мразей публично показывают как мразей» и «да, похоже, что она настоящий дьявол, и именно это мне сейчас нужно в жизни».

6. «Разоблачение прошлого Визель, ее истеричная реакция на это (и хотя она пыталась не выглядеть истеричной – она выглядела очень потрясенной) заставляют меня думать, что мы имеем дело с довольно расстроенной личностью, чье поведение относится больше к психиатрической сфере, чем к деловой или юридической. Мне кажется, она прикрывает свои мотивы утверждением, что так привлекают клиентуру и выигрывают суды, когда на самом деле мы имеем дело с женщиной, потерявшей рассудок и направляющей это безумие в работу».

7. «Я не думаю, что она останется без работы, но даже акулы уголовного права всегда пытались придать себе какое-то величие и престиж, чтобы не выглядеть просто хулиганами. Она это потеряла».

8. Анонс телепрограммы с критикой системы уголовного правосудия в делах о сексуальных преступлениях (без упоминания Визель).

Жесткая защита без границ: профессиональная позиция или перегиб?

История получила неожиданное продолжение в сентябре 2021 года, когда Визель подала иск к Бар-Гефен на 770 000 шекелей. Адвокат, которая гордо заявляла о своем пренебрежении к чувствам жертв насилия, вдруг почувствовала себя оскорбленной критикой в социальных сетях.

Судебная дилемма: где кончается критика и начинается клевета

Суд столкнулся с непростой задачей. Предстояло найти баланс между двумя фундаментальными правами: правом на защиту доброго имени и свободой cлова. Судья Итай Регев подробно проанализировал правовую базу, опираясь на ключевые прецеденты Верховного суда Израиля.

Один из ключевых прецедентов, на который опирался суд – дело Бен-Гвира против Данкнера, где Верховный суд подробно рассмотрел вопрос о том, как отличить высказывание мнения от утверждения о фактах. «Вопрос о том, являются ли различные части статьи фактическим описанием или просто выражением мнения автора, не прост и представляет собой смешанный вопрос факта и права», – отметил суд в том решении.

Другой важный прецедент – дело Краус против «Едиот Ахронот», где судья Гольдберг отметил: «Хотя доброе имя человека является самым дорогим его достоянием, свобода выражения мнения, которая является душой демократии, требует не придираться к деталям публикации, наносящей ущерб. Истина, которую мы ищем, проистекает из свободного обмена мнениями и взглядами, а не из подавления той или иной речи».

Особое внимание суд уделил практике применения закона о защите чести и достоинства. Было отмечено, что при оценке публикаций необходимо учитывать не только сами слова, но и контекст их появления, а также предшествующие события.

Суд подчеркнул: хотя Визель формально является частным лицом, она сама активно стремилась к публичности. В материалах дела приводятся ее просьбы к активистам: «Напиши обо мне пост, мне не хватает publicity… обязательно упомяни мое имя». Более того, она разместила скандальное интервью на главной странице своего сайта.

Анализ доказательств: пост за постом

Суд провел скрупулезный анализ каждой из десяти спорных публикаций. Особенно интересен подход к оценке эмоциональных высказываний и острой критики.

Первый пост Бар-Гефен («На месте Визель я бы не выходила из дома») суд признал допустимым комментарием, направленным на привлечение внимания к телепрограмме.

Использование слова «козел» (חארה) в другом посте также не было признано порочащим, поскольку суд счел это частью современного языка социальных сетей, особенно в контексте острой общественной дискуссии.

Даже предположения о психическом состоянии Визель суд расценил как допустимое выражение мнения, поскольку было очевидно, что журналистка не претендует на медицинский диагноз.

Единственным недопустимым суд признал пост, где Визель называли «мразью» и «дьяволом». Эти выражения были признаны выходящими за рамки допустимой критики и направленными на причинение вреда профессиональной репутации.

Цена слова: как суд оценил моральный вред

При определении размера компенсации суд проявил мудрость и чувство юмора. Он отметил, что хотя спорные слова были действительно оскорбительными, нельзя игнорировать роль самой Визель в создании конфликтной ситуации.

Важным аспектом при оценке морального вреда стало рассмотрение общественной реакции на поведение Визель. Суд обратил внимание на высказывания видных общественных деятелей. Так, бывший председатель Коллегии адвокатов Израиля Эфи Наве заявил: «Я не могу оправдать такое поведение, оно отвратительное и неуместное. У каждого обвиняемого есть право на защиту и право защищать себя, и мы как адвокаты обязаны обеспечить верное представительство клиентам, но это не значит, что мы должны унижать, обижать, оскорблять или растаптывать противоположную сторону».

Депутат Кнессета Тамар Зандберг также высказалась по этому поводу, назвав поведение Визель «отвратительным», а председатель комитета Кнессета Аида Тома-Сулейман охарактеризовала его как «издевательское и оскорбительное».

Суд подчеркнул, что Визель не просто высказывала профессиональную позицию – она намеренно заостряла и драматизировала свои взгляды, возможно, для привлечения внимания и клиентов. Такое поведение неизбежно должно было вызвать острую общественную реакцию.

В итоге суд присудил Визель компенсацию в размере всего 500 шекелей за единственный порочащий пост, но предписал ей заплатить Бар-Гефен судебные издержки в размере 20,000 шекелей (поскольку основная часть иска была отклонена).

Заключение: тонкая грань между правом и этикой

Это дело стало уникальным исследованием границ профессиональной этики и свободы критики. Суд признал, что даже самая агрессивная тактика защиты в уголовном процессе не освобождает адвоката от этических норм, особенно когда речь идет о публичных заявлениях. При этом критика такого поведения должна оставаться в рамках приличий: можно жестко осуждать действия и слова, но нельзя переходить на личные оскорбления.

Особенно важно, что суд учел роль социальных сетей в современном обществе. Он признал, что острая онлайн-дискуссия может использовать более резкий язык, чем традиционные медиа, но и здесь должны существовать границы допустимого. В итоге из десяти резких публикаций девять были признаны допустимой критикой, и только одна перешла черту.

38995-09-21

Другие статьи по теме:

Вас оболгали конкуренты?

Спор о редких рыбах и иск о клевете

Удаление из группы в WhatsApp — клевета?

Клевета: врач против антипрививочника