Мы редко пишем о судебных спорах по вопросам клеветы, оскорблений и диффамации. А зря. Тема эта интересная и горячая. Люди часто попадают под раздачу в жарких сетевых баталиях, и иногда слова или поступки оппонента настолько жалят, что даже самый миролюбивый человек порой задумывается о возмездии.

Однажды мы, правда, писали о том, как работает судебный процесс, если вас оболгали конкуренты. А сейчас расскажем про любопытное новое решение израильского суда первой инстанции. Суд пытался разобраться, можно ли считать клеветой удаление человека из группы в вотсапе.

Ниже приводим сжатое изложение этого решения.

Является ли удаление члена из группы WhatsApp «публикацией» согласно Закону о запрете клеветы?

Игаль и Ронен (имена изменены) занимались спиннингом (вместе с около 60 другими участниками) в фитнес-зале известное израильской сети «Holmes Place». Тренер создала и управляла группой в WhatsApp, в которой члены кружка обмениваются сообщениями и фотографиями, а Ронен помогал тренеру в управлении группой . Тренер добавила в группу Игаля и его жену.

В марте 2022 года Ронен удалил Игаля и его супругу из группы. Это произошло после того, как Игаль и некоторые члены группы WhatsApp обсуждали план вечеринки и сильно на этой почве разругались. Спор возник, когда тренер ушла в декрет и покинула группу и заменивший ее тренер обсуждал с группой планы вечеринки. Игаль пожаловался на нового тренера администрации клуба — и за это его удалили из группы WhatsApp. Незадолго до Пурима в группе появилось сообщение, в котором всех приглашали приходить на вечеринку с угощением, алкоголем и закусками. Сразу после этого из группы удалили Игаля и его жену — и члены группы увидели уведомление об этом в W/A.

Игаль подал иск против Ронена с требованием компенсации в размере 100 000 шекелей за клевету. Ронен утверждал в свое оправдание, что Игаль приставал, оскорблял и мешал членам группы нормально общаться и планировать вечеринку.

Как израильский суд должен рассматривать иск о клевете?

Анализ претензии состоит из четырех этапов:

  1. Во-первых, суд должен изучить само словесное выражение в объективном контексте и извлечь из него смысл, понимаемый обычным человеком, в том числе и смысл, всплывающий «между строк».
  2. Во-вторых, суд должен определить, подпадают ли эти высказывания под определение «клеветы» согласно статье 1 Закона и является ли их формулировка «публикацией» согласно значению, предусмотренному статьей 2 Закона.
  3. Затем суд должен рассмотреть применимость различных защитных механизмов для публикации согласно статьям 13-15 Закона.
  4. Если публикация отвечает вышеуказанным требованиям и на ответчика не распространяются статьи 13-15, суд определяет размер компенсации. Правоприменительная практика гласит, что на всех этапах суд применяет принцип конституционного баланса между правом на доброе имя и частную жизнь и правом на свободу выражения.

Закон о клевете определяет клевету так: «Клевета — высказывание, публикация которого может: (1) унизить человека в глазах общества, либо сделать его предметом ненависти, осмеяния или издевательств со стороны окружающих; (2) опорочить человека за его поступки, поведение или свойства, которые ему приписываются; (3) навредить человеку в его работе, если она публичная, и если это другая должность, в его занятии, деловых связях или профессии; (4) опорочить человека из-за его расы, происхождения, религии, места жительства, возраста, пола, половой ориентации или ограниченных возможностей.»

Для оценки всех этих условий применяется объективный критерий: суд определяет, как высказывание может быть истолковано “разумным и обычным читателем”. Таким образом, публикация подвергается объективному анализу с учетом контекста.

Применительно же к претензии Игаля суд объяснил: когда человек исключается из группы, невозможно найти прямую связь между актом исключения и клеветой, оскорблением или унижением исключенного.

Статья 2 Закона о клевете определяет «публикацию» следующим образом: «(a) ‘Публикация’, касающаяся клеветы – независимо от того, устно, в письменной форме, в печатном издании, включая рисунок, изображение, движение, звук или любое другое средство. (b) ‘Публикация клеветы’ включает, не исключая другие средства публикации – (1) Если она была предназначена для лица, отличного от пострадавшего, и достигла этого лица или другого лица, отличного от пострадавшего; (2) Если она была в письменной форме, и письменная форма могла, в данных обстоятельствах, достичь лица, отличного от пострадавшего.»

Иными словами, общим знаменателем приведенных в пункте примеров является действие, активный акт публикации, который определен и может быть представлен. Но суду сложно считать, как акт исключения человека из группы отвечает требованиям закона.

В деле Civil Appeal 1239/19 Joel Shaul v. Naideli Communication Ltd. [published in Nevo] (8.1.20, hereinafter: Shaul case), рассматривался вопрос, являются ли “публикацией” функции Share или Like в соцсетях.

Но крайне сложно утверждать, — отметил суд в деле Игаля, — что даже в удалении из группы есть признаки хотя бы пассивной публикации, поскольку действие удаления не содержит никакой формы публикации вообще: оно не имеет ни письменного, ни устного уведомления, ни печати, ни изображения, ни звука, ни какого-либо другого средства.

Согласно установившейся традиции при рассмотрении иска о клевете суд обязан учитывать различные интересы: баланс между правом на свободу слова и правом на доброе имя, политическими соображениями, опасностью разглашения судебных процедур, установлением барьера перед юридически неосведомленным искателем, злоупотребляющим судебными процедурами и т. д.

Однако каждое из этих соображений по отдельности и все вместе “не работают” в данном случае, предмет которого — удаление человека из группы в W/A. Здесь нет ни публикации, ни активных действий, ни цели нанести ущерб, унизить человека.

Суд также посчитал, что удовлетворение такого иска слишком противоречило бы принципу свободы слова и выражения в социальных сетях. По мнению суда, собственно факт уведомления Игаля и остальных членов группы W/A об удалении не может служить основанием к иску, поскольку это техническое уведомление не является “публикацией” со стороны ответчика, и тем более публикацией с целью причинить Игалю ущерб.

Суд подчеркнул, что в данном случае нет никаких оснований возлагать ответственность на менеджера группы в W/A., поскольку в отличие от других кейсов, здесь не рассматривались агрессивные публикации или действия.

Суд также не усмотрел в деле попытки причинить Игалю намеренный ущерб. Прецеденты определяют этот критерий так: достаточно предвидеть, что клеветническая публикация причинит человеку вред, чтобы установить, что cделано это намеренно для нанесения ущерба. Но требуется наличие дополнительного элемента — умысла, действий, нацеленных именно на причинение вреда. В деле же Игаля никаких признаков такого умысла не обнаружено.

Суд резюмировал: оснований к иску не обнаружено, условия закона не выполнены, истец не смог объяснить, почему исключение из группы W/A должно считаться публикацией, тем более клеветнической, не говоря уже о каком-либо умысле и намерении причинить вред. Суд отклонил иск, наложив на Игаля очень скромные судебные издержки.

64723-03-22