Содержание
Верховный суд Израиля рассмотрел дело, в котором переплелись международные санкции, арбитражные соглашения и вопросы временной защиты прав. В центре спора оказались израильская строительная компания, белорусское коммунальное предприятие и банковская гарантия на сумму свыше миллиона евро.
Израильская строительная компания «Штанг» заключила контракт с белорусским водоканалом на строительство очистных сооружений, но проект был остановлен из-за введения в отношении Беларуси санкций после начала российско-украинской войны.
Израильская сторона расторгла договор, ссылаясь на нарушения белорусской стороны, и обратилась в суд с требованием запретить реализацию банковской гарантии на 1,2 миллиона евро. Белорусское предприятие потребовало передать спор в московский арбитраж согласно арбитражной оговорке в договоре, что Окружной суд и удовлетворил, несмотря на возражения израильской компании о невозможности справедливого разбирательства в России.
Верховный суд Израиля оставил в силе решение о передаче основного спора в арбитраж, но постановил, что вопрос о временном запрете реализации гарантии должен быть рассмотрен израильским судом по существу. Таким образом, основной спор будет решаться в московском арбитраже, а вопрос временной защиты банковской гарантии — в израильском суде.
Когда санкции разрушают инфраструктурные планы
Израильская компания «Штанг строительство и инжиниринг» специализируется на возведении и эксплуатации очистных сооружений. В мае 2021 года она заключила контракт с коммунальным унитарным предприятием «Слуцкводоканал» в Беларуси на строительство станции очистки сточных вод. Для обеспечения исполнения обязательств были выпущены банковская гарантия аванса и основная гарантия исполнения контракта на сумму около 1,2 миллиона евро, выданная израильским банком «Мизрахи Тфахот».
Согласно условиям контракта, финансирование проекта должно было осуществляться международным банком, представитель которого выступал в роли менеджера проекта. Однако геополитические события кардинально изменили ситуацию. После начала российско-украинской войны в феврале 2022 года и введения международных санкций против Беларуси финансирующий банк уведомил о прекращении финансирования и управления проектом.
Израильская компания восприняла это уведомление как существенное нарушение договора со стороны белорусского заказчика. По версии израильтян, к этому нарушению добавились и другие нарушения условий контракта, что в совокупности привело к расторжению договора израильской стороной. Компания утверждала, что белорусское предприятие уже пыталось реализовать гарантию авансового платежа в день ее истечения, но эта попытка была заблокирована банком.
Теперь же существовал риск реализации основной банковской гарантии, которая оставалась в силе. Израильская компания настаивала на том, что поскольку контракт был расторгнут по вине белорусской стороны из-за обстоятельств, связанных с международными санкциями и прекращением финансирования, основания для взыскания средств по гарантии отсутствуют.
В мае 2024 года израильская компания обратилась в израильский Окружной суд с требованием о выдаче временного судебного запрета, который должен был помешать белорусскому предприятию реализовать банковскую гарантию до окончательного разрешения основного спора. Одновременно израильтяне требовали запретить банку «Мизрахи Тфахот» переводить эти средства в пользу белорусской стороны.
Окружной суд Тель-Авива в тот же день удовлетворил ходатайство о временном запрете, обязав истца предоставить встречную банковскую гарантию для обеспечения возможных убытков ответчика.
Арбитражная оговорка против израильского суда
Ответный ход белорусской стороны последовал через полгода. В ноябре 2024 года коммунальное предприятие «Слуцкводоканал» подало ходатайство о приостановлении производства по делу на основании статьи 6 Закона об арбитраже. Белорусская сторона ссылалась на арбитражную оговорку в договоре, согласно которой все споры между сторонами должны разрешаться в Международном арбитражном суде при Торгово-промышленной палате Москвы по белорусскому праву.
Белорусское предприятие утверждало, что в данном случае выполняются все условия, необходимые для соблюдения арбитражной оговорки, включая требования Нью-Йоркской конвенции о признании и приведении в исполнение иностранных арбитражных решений 1958 года, участником которой является Израиль. Ответчик настаивал на том, что израильский суд не имеет юрисдикции по данному спору, который должен рассматриваться в согласованном сторонами арбитражном учреждении.
Израильская компания решительно возражала против передачи дела в московский арбитраж. Центральным аргументом ее возражений стало утверждение о невозможности получения справедливого разбирательства в арбитраже, расположенном в России, в сложившихся политических и правовых условиях. Истец ссылался на особые обстоятельства, которые, по его мнению, оправдывают неисполнение арбитражной оговорки.
Основные доводы израильской стороны строились вокруг утверждения о том, что российское право предоставляет российским судам полномочия вмешиваться в арбитражные процессы на различных стадиях, что создает риск «втягивания» арбитражного разбирательства в российскую судебную систему. Компания высказывала опасения, что даже в случае вынесения решения в ее пользу российские суды могут отменить арбитражное решение как противоречащее российскому публичному порядку, особенно если решение будет касаться западных санкций, введенных в связи с российско-украинской войной.
Дополнительно израильская сторона утверждала, что арбитражные институты в России не обладают достаточной независимостью, что ведение процесса в России позволит белорусской стороне продолжать «недобросовестное поведение», и что белорусское коммунальное предприятие как государственная структура получит преференциальное отношение в российском арбитраже.
Белорусская сторона оспаривала эти доводы. Она утверждала, что израильская компания не доказала наличие обстоятельств, оправдывающих неисполнение арбитражной оговорки, и не указала на источник в израильском праве, который позволял бы такое неисполнение. Ответчик подчеркивал, что аналогичные правовые механизмы, на которые жалуется истец, существуют и в израильском праве, и они были известны сторонам на момент заключения договора.
Белорусское предприятие особо отмечало, что арбитры не являются частью российской судебной системы, а назначаются самими сторонами спора, и что согласно договору применимым правом должно быть белорусское, а не российское право. Кроме того, исполнение арбитражного решения может происходить не в России, а в Израиле или Белоруссии, что устраняет опасения относительно вмешательства российских судов.
Экспертная битва: московский арбитраж под микроскопом
Для подтверждения своих позиций стороны представили экспертные заключения. Израильская компания привлекла профессора Ярика Кривого, специалиста по сравнительному международному праву, который должен был обосновать риски несправедливого разбирательства в российском арбитраже. Белорусская сторона в свою очередь представила заключение Юлии Лисаковской, эксперта по международному праву.
Окружной суд провел обстоятельные слушания в марте 2025 года, в ходе которых были допрошены эксперты обеих сторон. После слушаний стороны представили письменные заключительные возражения. Суд тщательно проанализировал представленные доказательства и экспертные мнения.
В своем решении от июня 2025 года Окружной суд отметил, что из формулировки договора ясно следует: арбитражная оговорка распространяется на все споры между сторонами, включая те, которые составляют основу данного иска. Суд установил, что израильская компания не заявляла и, соответственно, не доказала наличие какого-либо из исключений, перечисленных в Нью-Йоркской конвенции, которые оправдывали бы неисполнение арбитражной оговорки. Также не было доказано, что данная ситуация представляет собой исключительный случай, оправдывающий отказ от приостановления производства.
Суд пришел к выводу, что израильская компания не доказала фактически, что она не получит справедливого разбирательства в арбитражном учреждении. Суд пояснил, что доводы израильтян о недостаточной независимости этого учреждения, вмешательстве российских судов в его решения или влиянии заявленных санкций на разбирательство, доказаны не были.
Окружной суд обратил особое внимание на то, что в экспертном заключении, представленном израильской стороной, не было приведено никаких доказательств утверждения о том, что российские суды вмешиваются в арбитражные процессы или что выбранное сторонами арбитражное учреждение не является независимым. Напротив, в экспертном заключении белорусской стороны было разъяснено, что в арбитражном учреждении каждая сторона выбирает своего арбитра, а два арбитра совместно выбирают третьего арбитра.
Суд также учел несколько дополнительных факторов. Во-первых, не утверждалось, что арбитражное учреждение финансируется Россией, и не выдвигалось никаких претензий относительно честности или профессионализма арбитров. Во-вторых, не было разъяснено, почему заявленные санкции повлияют на справедливость разбирательства в арбитражном учреждении. В-третьих, утверждение о том, что российские суды вмешиваются в арбитражные решения, не подкреплялось соответствующей судебной практикой. В-четвертых, арбитражное решение в любом случае может быть приведено в исполнение не российским судом, а израильским или белорусским судом.
Окружной суд также отметил, что утверждение о мошенничестве основано на спорном предположении о том, что именно белорусская сторона нарушила договор, и этот вопрос должен быть рассмотрен в рамках самого арбитражного разбирательства.
После всестороннего анализа Окружной суд пришел к заключению, что израильская компания не доказала в достаточной мере, что она не получит справедливого разбирательства в арбитражном процессе в России. Соответственно, суд удовлетворил ходатайство о приостановлении производства и передал спор на рассмотрение московского арбитража.
Временные меры в тени приостановленного процесса
После принятия решения о приостановлении основного производства возник вопрос о судьбе временного судебного запрета, наложенного на реализацию банковской гарантии. Окружной суд потребовал от израильской компании разъяснить ее позицию относительно банковской гарантии, которая была предоставлена для обеспечения временного запрета.
Израильская компания пояснила, что эта банковская гарантия была предоставлена для получения временного судебного запрета, и добавила, что поскольку выданный судебный запрет остается в силе, она не просит его возврата. Однако белорусская сторона возразила, утверждая, что судебный запрет является лишь временной мерой, предназначенной для обеспечения рассмотрения ходатайства о постоянном судебном запрете.
Белорусское предприятие настаивало на том, что поскольку суд принял решение о приостановлении производства, израильская компания больше не может получить искомую судебную защиту в израильском суде, и поэтому временный запрет должен быть отменен. Белорусская сторона также отметила, что израильская компания до сих пор даже не начала арбитражное разбирательство.
Окружной суд согласился с белорусской стороной и постановил, что поскольку производство по делу приостановлено из-за арбитражной оговорки, нет оснований оставлять в силе временные или предварительные меры, принятые в рамках этого производства. Соответственно, суд определил, что временный судебный запрет, выданный по ходатайству израильской компании, прекратит свое действие через две недели.
Израильская компания попыталась обжаловать это решение, подав ходатайство о приостановлении исполнения решения суда о прекращении временного запрета. Однако Окружной суд отклонил это ходатайство, постановив, что нет оснований продлевать действие временного запрета после завершения производства по делу, особенно когда у истца есть достаточно времени для принятия любых мер, которые он сочтет необходимыми.
Позиция израильской компании по вопросу временных мер была принципиально иной. Она утверждала, что Окружной суд сохраняет полномочия выносить распоряжения о временных мерах даже в случаях, когда производство приостановлено из-за наличия арбитражной оговорки. В поддержку этой позиции компания ссылалась как на судебную практику Верховного суда Израиля, так и на положения нового Закона о международном коммерческом арбитраже 2024 года.
Израильская сторона подчеркивала, что приостановление производства не автоматически ведет к прекращению временного запрета, выданного в рамках этого производства, и что суд должен был, по крайней мере, рассмотреть ходатайство о временной мере по существу, обеспечив при этом сохранение ее права на полноценную защиту своих интересов.
Позиция Верховного суда: где проходят границы вмешательства
Верховный суд Израиля рассмотрел апелляцию израильской компании на оба решения районного суда. Рассматривавшая дело судья Рут Ронен применила дифференцированный подход к двум спорным вопросам — приостановлению производства и временным мерам.
Относительно решения о приостановлении производства в пользу арбитража Верховный суд занял непреклонную позицию. Судья Ронен подчеркнула, что согласно закону, установленному порядку и сложившейся практике разрешение на обжалование решений по арбитражным вопросам предоставляется только в исключительных случаях. Такие случаи включают ситуации, когда возникает принципиальный вопрос, выходящий за рамки частных интересов сторон, или когда требуется вмешательство для предотвращения серьезного нарушения справедливости или серьезного искажения правосудия.
Верховный суд отметил, что критерии для вмешательства становятся еще более строгими, когда речь идет о решениях по ходатайствам о приостановлении производства согласно статьям 5 и 6 Закона об арбитраже. В таких случаях апелляционная инстанция вмешивается только при наличии существенной ошибки в решении.
Проанализировав представленные материалы, Верховный суд пришел к выводу, что данное дело не этим строгим критериям не отвечает. Все доводы израильской компании относительно решения о приостановлении производства касались конкретных обстоятельств данного дела и не поднимали никаких принципиальных вопросов, выходящих за рамки конкретного спора.
Верховный суд отметил, что доводы израильской стороны сосредоточены на предполагаемых ошибках в решении и на определении того, что данный случай не является исключительным, оправдывающим неисполнение арбитражной оговорки. Компания в основном жаловалась на выводы Окружного суда о том, что не доказано ее утверждение о невозможности получения справедливого разбирательства в российском арбитражном учреждении в случае исполнения арбитражной оговорки.
Верховный суд также подчеркнул, что решение Окружного суда основывалось главным образом на экспертных заключениях, представленных сторонами, и было вынесено после проведения обстоятельных слушаний по ходатайству о приостановлении производства, в ходе которых были допрошены эксперты сторон, а после этого были представлены заключительные возражения.
Судья Ронен особо отметила высокий уровень судебного разбирательства в Окружном суде. Она указала, что Окружной суд в своем решении отметил отсутствие в экспертном заключении израильской стороны каких-либо доказательств утверждения о вмешательстве российских судов в арбитражные процессы или о том, что выбранное сторонами арбитражное учреждение не является независимым. Напротив, в экспертном заключении белорусской стороны было разъяснено, что в арбитражном учреждении каждая сторона выбирает арбитра от своего имени, а два арбитра совместно выбирают третьего арбитра.
Верховный суд также отметил, что Окружной суд учел множество дополнительных факторов: отсутствие утверждений о финансировании арбитражного учреждения Россией, отсутствие претензий к честности или профессионализму арбитров, неясность влияния заявленных санкций на справедливость разбирательства в арбитражном учреждении, отсутствие подтверждающей судебной практики для утверждений о вмешательстве российских судов в арбитражные решения, и возможность исполнения арбитражного решения не российским судом, а израильским или белорусским.
После рассмотрения всех этих обстоятельств Окружной суд, напомним, пришел к выводу, что израильская компания не доказала в достаточной мере невозможность получения справедливого разбирательства в арбитражном процессе в России. Верховный суд квалифицировал это как резонный вывод, сделанный после предоставления сторонам полного права на защиту, который находится в самом центре дискреционных полномочий районного суда.
Верховный суд подчеркнул, что апелляционная инстанция не склонна вмешиваться в такие дискреционные решения, особенно в контексте ходатайств о разрешении на обжалование по арбитражным вопросам. Соответственно, Верховный суд не нашел оснований для отступления от этого общего правила в данном деле.
Совершенно иначе Верховный суд подошел к вопросу о временных мерах. Судья Ронен решила воспользоваться своими полномочиями согласно правилу 149(2)(а) Правил гражданского судопроизводства и рассмотреть ходатайство о разрешении на обжалование как полноценное обжалование. Она сразу указала, что считает это обжалование обоснованным в том смысле, что ходатайство о временной мере должно быть возвращено Окружному суду для рассмотрения по существу.
В своем решении о временном судебном запрете Окружной суд постановил, что после вынесения решения о приостановлении производства нет больше оснований оставлять в силе временные или предварительные меры, принятые в рамках производства. Таким образом, суд воздержался от рассмотрения ходатайства израильской компании о временном судебном запрете по существу, включая вопрос о том, оправдано ли в обстоятельствах дела — в частности, с учетом перспектив иска и баланса удобств — предоставление запрашиваемой временной меры или нет.
Верховный суд не согласился с таким подходом, заявив, что приостановление данного производства само по себе не делает излишним рассмотрение ходатайства о временной мере, поданного израильской компанией.
Судья Ронен подробно проанализировала судебную практику по вопросу полномочий судов в отношении временных мер при наличии арбитражных оговорок. Она отметила, что судебная практика признавала полномочия суда принимать решения по ходатайствам о временных мерах — которые рассматриваются в соответствии с его дискрецией — когда в договоре, являющемся предметом производства, содержится арбитражная оговорка, а также когда суд приостанавливает производство и оставляет рассмотрение иска по существу арбитражному разбирательству.
Верховный суд особо отметил, что эти полномочия получили прямое выражение в статьях 10 и 26 Закона о международном коммерческом арбитраже 2024 года, хотя этот закон не применяется к данному делу, поскольку иск был подан до его опубликования в официальном вестнике.
Судья Ронен подчеркнула целевое назначение временных мер: они предназначены для защиты прав сторон, которые могут быть нарушены в ходе производства, для обеспечения эффективного и надлежащего ведения производства, а также для обеспечения надлежащего исполнения решения, которое будет вынесено в его конце. В свете этих целей суд может распорядиться о предоставлении временных мер даже после вынесения решения о приостановлении производства из-за арбитражной оговорки, чтобы обеспечить целостность арбитражного процесса и надлежащее исполнение арбитражного решения, которое будет вынесено в его конце.
Верховный суд проанализировал также позицию белорусской стороны по вопросу временных мер. Он отметил, что на первый взгляд кажется, что белорусское предприятие само не оспаривает полномочия Окружного суда рассматривать ходатайство о временных мерах. Фактически белорусская сторона сосредоточила свои доводы по этому вопросу на том, что временная мера, запрошенная израильской компанией, была запрошена на период ведения производства в Израиле. Поэтому, по ее мнению, после завершения производства в Окружном суде израильская компания автоматически получила всю временную защиту, которую она искала.
Однако Верховный суд отклонил такую интерпретацию. Судья Ронен указала, что в своем ходатайстве о временной мере израильская компания просила предотвратить реализацию гарантии до принятия материального решения по ее иску о выдаче постоянного судебного запрета. Окружной суд вообще не рассматривал этот иск по существу, не говоря уже о том, чтобы вынести по нему решение — он только передал принятие решения по нему арбитражному учреждению.
В такой ситуации, подчеркнул Верховный суд, нельзя полагать, что иск израильской компании был решен в ту или иную сторону, и как следствие, нельзя принять позицию белорусской стороны о том, что ходатайство о временных мерах стало материально излишним.
Верховный суд особо подчеркнул, что могут существовать случаи, когда будет уместно распорядиться о предоставлении временных мер даже когда производство ведется в арбитраже, и в свете ходатайства израильской компании о временной мере необходимо изучить, попадает ли данный случай в эту категорию.
В заключение судья Ронен постановила, что без выражения какой-либо позиции по вопросу о предоставлении временной меры по существу, она считает, что Окружной суд должен рассмотреть ходатайство израильской компании в соответствии с его полномочиями и принять решение по нему согласно своему усмотрению и в свете совокупности доводов сторон.
Заключение
Верховный суд частично удовлетворил жалобу израильской компании. Решение о приостановлении производства в пользу московского арбитража осталось в силе, поскольку не было установлено наличие исключительных обстоятельств, оправдывающих неисполнение арбитражной оговорки. Однако вопрос о временных мерах был возвращен в Окружной суд для нового рассмотрения по существу.
Это решение четко разграничивает подходы к основному спору и к временной защите прав. Верховный суд подтвердил, что даже в сложных геополитических условиях арбитражные соглашения должны соблюдаться, если не доказано существование конкретных препятствий для справедливого разбирательства. Одновременно суд признал, что передача основного спора в арбитраж не лишает национальные суды полномочий по защите прав сторон временными мерами.
49207-07-25
Автор обзора адвокат Артур Блаер
Материалы по теме:
Признание и исполнение в Израиле зарубежных арбитражных решений
Как реализовать в Израиле решение суда РФ?
Корпоративные конфликты и нецелевое использование средств
Суд разрешил вручение иска дочерней компании
Как израильские суды определяют подсудность в международных спорах
Поднятие корпоративной вуали: как этот принцип работает на деле
