Custom Gravatar Артур Блаер
06.09.2023

“Поднятие корпоративной завесы», или вуали — юридический инструмент, позволяющий суду возложить на физическое лицо личную ответственность за долги компании, игнорируя юридическую отделенность между юридическим лицом и его владельцами.

Это означает, что при определенных обстоятельства суд может распорядиться вопреки «корпоративной вуали», или “корпоративной завесы”, и наложить юридическую ответственность на индивидуального владельца или участника корпорации. Такая мера допускается законом в случаях, когда корпорация используется для совершения мошенничества, уклонения от уплаты налогов или других незаконных действий.

Снятие корпоративной вуали — исключение из общего правила, согласно которому юридическое лицо и его владельцы считаются юридически отделенными друг от друга.

А теперь приведем пример того, как этот принцип применяется на деле. Мы приводим ниже почти полностью текст недавнего решения израильского суда первой инстанции. В этом деле обсуждалась весьма скромная сумма иска. Но любопытно не то, сколько денег одна компания задолжала другой. Интересно и познавательно наблюдать за применением закона в нестандартной ситуации.

Истец (далее — “Люди гибнут за металл”) – компания, которая занимается продажей и поставкой металлических изделий. Она продала компании ответчиков ном. 2 и 3 (далее — “Однодневка”) металлические изделия на сумму 51,874 ₪ по заказу, который сделал один из совладельцев компании. Но вскоре “Однодневка” прекратила свое существование и была ликвидирована. Владельцев “Однодневки” зовут Хагай и Арнон.

“Люди гибнут за металл” требовала, чтобы суд возложил на Хагая и Арнона личную ответственность за долги “Однодневки”.

Краткий синопсис:

Суд пришел к следующим выводам: Арнон действовал так, будто он тесно связан с “Однодневкой” и другими принадлежащими ему компаниями. Нельзя точно сказать, когда стало очевидно, что “Однодневка” не сможет выплатить долги. Но на момент сделки Арнон уже знал или догадывался, что его компания может столкнуться с финансовыми трудностями, и всё равно решил рисковать. Даже если Арнон тогда еще не планировал закрывать компанию, он обязан был предупредить поставщика о проблемах, чтобы тот мог трезво взвесить риски.

Касательно же Хагая (второго совладельца “Однодневки”) — он был партнером в компании, но весьма пассивным в финансовых вопросах.

Разница в их участии в компании и в отношении к истцу не позволяет суду возложить на Хагая ответственность за долг “Однодневки”.

Решение:

“Люди гибнут за металл” — компания, которая торгует и поставляет металлические изделия. В ходе обычной коммерческой деятельности она продала металлические изделия “Однодневке” на сумму 51,874 ₪ по заказу, сделанному Арноном. Но позже “Однодневка” прекратила деятельность и была ликвидирована. Суть иска заключается в том, что “Люди гибнут за металл” требует снять корпоративную вуаль с “Однодневки” и переложить ее долг на владельцев — Хагая и Арнона.

В результате рассмотрения заявлений, представленных доказательств и показаний сторон суд считает, что иск к Арнону должен быть удовлетворен частично, а иск к Хагаю должен быть полностью отклонен.

Когда закон позволяет поднять корпоративную вуаль?

Компания — отдельное юридическое лицо. Это основополагающий принцип нашего корпоративного законодательства. Закон о компаниях ориентирован в первую очередь на защиту правового статуса компании как отдельного игрока и свободы предпринимательства.

Поэтому отступление от принципа юридической обособленности (компании от ее владельцев) путем поднятия корпоративной вуали возможно только в исключительных случаях.

Ст. 6 Закона о компаниях определяет условия отклонения корпоративной вуали. Ее положения:

“Ст. 6(а)(1) Суд вправе возложить долг компании на ее акционера в исключительных случаях, в которых суд приходит к заключению, что применение компанией принципа обособленности: (a) осуществляется с целью обмана или уклонения от долгов компании; (b) противоречит назначению компании и сопряжено с неоправданно высоким риском относительно погашения задолженностей, если акционер осознавал такое действие, и с учетом объема владения акциями и корпоративных функций акционера в соответствии со статьями 192 и 193, а также с учетом способности компании выполнять свои обязательства.

Ст. 6(а)(2) В отношении ст. 6(а)(1) предполагается, что человек осознавал действия компании, как указано выше, даже в том случае, если только подозревал о характере поступков компании и возможных обстоятельств, но не предпринял попытки выяснить эти обстоятельства, за исключением недосмотра с его стороны.

Ст. 6(b) Суд может приписать характер, права или обязанности акционера компании либо права компании по отношению к акционеру, если считает, что это справедливо и оправдано обстоятельствами дела с учетом смысла закона или соглашения, регулирующего предмет рассмотрения”.

В данном случае следует обратить внимание на статью 6(а)(1)(б), которая позволяет поднять корпоративную завесу, когда компания шла на неразумные риски (относительно способности выполнить собственные обязательства), и акционер об этом знал либо как минимум подозревал.

«Разумное предположение о риске» и проведение границы между разумным и неразумным риском определяются в каждом случае с учетом конкретных обстоятельств. Как отмечал Верховный суд, необходимо понять, где пролегает черта между разумным и неразумным риском. Существует некий Рубикон, и если компания его переходит, это должно иметь юридические последствия.

Определение того, где проходит красная черта сводится, по сути, к добросовестности и искренности в действиях и решениях компании и ее представителей.

О применении здесь принципа добросовестности, заимствованного из контрактного права, писал Верховный суд в кейсе Бен Абу (2005). Резюмируем комментарий Верховного суда: действительно, в сложные для бизнеса времена предприниматели не обязаны докладывать контрагентам о любых трудностях. Но суд должен провести более четкую границу между частичной прозрачностью и откровенным обманом. Предприниматель переходит Рубикон, когда понимает, что его осознанные недобросовестные действия в процессе управления компанией нанесут другому человеку вред. Есть существенная разница между безалаберным и неграмотным ведением бизнеса — и откровенным авантюризмом. В первом случае принцип корпоративной вуали должен соблюдаться, во втором же — нет.

Мы считаем, что ст. 6 Закона о компаниях, даже в его более сдержанной формулировке до поправки от 2015, можно рассматривать как производное дополнение принципа искренности, морального принципа «не делай другому то, что ты не хочешь, чтобы сделали тебе».

В данном случае нужно определить тот самый Рубикон, перейдя который Хагай и Арнон пошли на риски, превышающие платежеспособность компании. Анализ начинается именно здесь: суд выясняет, обязаны ли были Хагай и Арнон, исходя из принципа добросовестности, раскрывать перед потенциальными контрагентами больше информации о состоянии компании, чтобы последние могли принять взвешенное решение, взаимодействовать с компанией или нет.

Чтобы разобраться, должны ли были Хагай и Дорон проявить большую откровенность, нужно проанализировать доказательства и конкретные обстоятельства дела. Этот анализ включает оценку характера отношений между сторонами, степени доверия, существующей информации и других релевантных факторов.

Принцип добросовестности хотя и предполагает открытость и прозрачность по отношению к клиентам и партнерам, это, однако, не означает, что рассказывать нужно о каждой малейшей детали. Степень откровенности тоже зависит от конкретных обстоятельств.

Обстоятельства контракта: стороны договорились о двух поставках металлических изделий. Один из заказов подписан Арноном. Документация по этим поставкам была оформлена только на “Однодневку”.

Действия Арнона: свидетель истицы (“Люди гибнут за металл”) объяснил в своих показаниях, что работал с “Однодневкой” с 2008 года, и Арнон всегда заказывал у него товары лично. Свидетель подчеркнул, что знакомство с Арноном продолжалось много лет и все эти годы он взаимодействовал с ним как с физическим лицом, а не как с компанией, хотя с формальной точки зрения Арнон периодически менял юрлицо с одной компании на другую. По словам свидетеля, за эти годы между ним и Арноном установились доверительные отношения и они работали напрямую: Арнон отправлял свидетелю запросы на предложения, делал заказы, подписывал документы доставки и просил отправить счета “Однодневке”.

Арнон сообщил суду, что деятельность “Однодневки” была прекращена в 2021 году вследствие конфликта между ним и Хагаем. Арнон не отрицал многолетних отношений с представителем “Люди гибнут за металл”, фактов получения от него товаров и подписанных им, Арноном, документов доставки.

Хагай заявил, что не был вовлечен в контакт между “Люди гибнут за металл” и “Однодневкой”, поскольку этим занимался только Арнон. По его словам, разлад с Арноном начался уже в 2020 году. По словам Хагая, Арнон действовал без его ведома, хотя они были партнерами, и занимался решением всех финансовых вопросов компании. Арнон прекратил партнерские отношения после непростого года, на протяжении которого они с Хагаем слишком часто спорили. Хагай утверждал, что Арнон, ведающий всей финансовой частью в работе компании, никогда не рассказывал ему, что положение “Однодневки” сложное и она может оказаться неплатежеспособной. Также были представлены доказательства того, что в определенный момент Арнон вынужден был инвестировать личные деньги в компанию из-за сложностей с выплатой долгов.

Из материалов дела следует, что на протяжении многих лет Арнон лично взаимодействовал с “Люди гибнут за металл”: он сам оформлял заказы, занимался организационными вопросами и принимал часть поставок.

На основании материалов дела суд приходит к выводу, что многолетнее поведение Арнона говорит о размытом характере юридических отношений между ним и “Однодневкой” и другими юрлицами. Так, электронные письма с заказами нередко отправлялись с официального адреса “Лигорметалл” (другая компания, принадлежащая Арнону), но в них указывалось, что прайсы следует отправлять на электронный адрес “Однодневки”. И хотя нет ничего предосудительного в том, что Арнон предпочитал вести свой бизнес через три разные компании, но лично взаимодействуя с “Люди гибнут за металл” он не позаботился о четком разделении между своими различными компаниями.

Суд считает, что такой характер поведения Арнона возлагает на него большую юридическую ответственность и предполагает более строгий критерий добросовестности при выполнении обязательств.

Согласно свидетельским показаниям, на момент выполнения заказа “Однодневка” уже около года переживала серьезный кризис из-за конфликта между Арноном и Хагаем. Явные признаки недобросовестного поведения со стороны Арнона проявляются не только на момент оформления заказа и получения поставок, но и после. Согласно договору между сторонами, “Однодневка” должна была оплатить по счетам спустя 90 дней после оформления заказа, а из показаний самого Арнона следует, что в это время он уже прекрасно понимал, что вскоре прекратит партнерские отношения с Хагаем и ликвидирует компанию. Однако Арнон не посчитал нужным рассказать об этом истице.

Действительно, нельзя установить с точностью до миллиметра, когда именно Арнон узнал о несостоятельности “Однодневки”. Это понимание приходило в процессе. Но учитывая то обстоятельство, что кризис между совладельцами продолжался в течение всего 2020 года и до прекращения деятельности компании (в июне 2021 года), и что уже в апреле 2021 года Арнон вынужден был инвестировать личные деньги в компанию из-за финансовых трудностей, которые накапливались постепенно, напрашивается вывод, что на момент оформления заказов и их выполнения в январе-феврале 2021 года Арнон уже знал или как минимум должен был предположить, что “Однодневка” может оказаться неплатежеспособной. Поэтому заключая договор с истицей, Арной взял на себя и компанию необоснованные риски.

Суд также отклонил довод Арнона, будто отсутствие его личной подписи на гарантийном обязательстве означает, что он не несет личной ответственности. Суд установил, что в данном случае Арнон действовал от лица и в интересах компании, и его решения и действия должны квалифицироваться, словно он действовал в качестве гаранта. Более того, суд истолковал уклонение Арнона от “необходимости” лично подписывать гарантийное обязательство как дополнительный аргумент в пользу истицы. Этот факт говорит лишь о том, что Арнон знал о неплатежеспособности своей компании и намеренно попытался дистанцироваться от ответственности.

Ответственность Хагая. Суд не нашел оснований к удовлетворению иска против Хагая. Из материалов дела следует, что Хагай был пассивным совладельцем компании. Он не участвовал в сделках с истицей и в какой-то момент даже предостерег Арнона о неясной перспективе дела. Хагай не коммуницировал с истицей, у него, в отличие от Арнона, не было особых доверительных отношений с представителями “Люди гибнут за металл”.

Ввиду разницы в степени вовлеченности и доминирования в работе над сделками, которые были предметом спора, суд пришел к выводу, что Хагай не должен нести личную ответственность.

Суд удовлетворил претензию к Арнону и обязал его заплатить истице около 60,000 шекелей.

[23071-05-22]

Оцените статью
Custom Gravatar
Артур Блаер Адвокат Facebook Youtube Instagram
Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Оцените статью