Суд по семейным делам Беэр-Шевы отменил продолжительную доверенность, которую 75-летний вдовец подписал в пользу одного из пяти сыновей. Доверитель подписал документ через пять месяцев после тяжелого инсульта, и назначенный судом эксперт пришел к однозначному выводу: в день подписания отец не мог понять ни смысла доверенности, ни ее последствий. Суд отверг показания адвоката, оформившего документ: адвокат знал об инсульте, но положился на собственное впечатление и не смог вспомнить, какую медицинскую справку видел. По мнению суда, если адвокат знает о сложном медицинском прошлом доверителя, закон требует от него запросить свежие и подробные медицинские документы. Суд добавил еще два довода: обстоятельства подписания указывали на давление со стороны родственников, а сами сыновья согласились передать дела отца внешнему опекуну. Деньги, недвижимость и сбережения, которые ушли со счетов отца по другим доверенностям, суд оставил для отдельных разбирательств.
Беэр-шевское дело наглядно показывает, как трудно отменить продолжительную доверенность.
Что такое продолжительная доверенность
Продолжительную доверенность ввела в израильское право поправка к Закону о юридической дееспособности и опеке. Идея проста: пока человек дееспособен, он сам выбирает, кто будет вести его имущественные, личные и медицинские дела, если он утратит способность принимать решения. Без такой доверенности семье остается обращаться в суд за назначением опекуна. Подробно о том, что можно предусмотреть в доверенности и как ее оформить, мы рассказали на отдельной странице.
Для приведенного ниже конкретного примера актуальны три особенности этого института.
Первая — требование к доверителю. По статье 32ב выдать продолжительную доверенность вправе лишь совершеннолетний, способный понять смысл документа, его цели и последствия.
Вторая — момент вступления в силу. Обычная доверенность автоматически отменяется, когда доверитель утрачивает дееспособность, а продолжительная именно тогда и включается. Решения суда для этого не нужно. По статье 32יט(א)(1) доверенное лицо подает Генеральному опекуну декларацию о том, что доверитель перестал понимать соответствующее дело. Документ, таким образом, начинает действовать в момент наибольшей уязвимости человека и без участия суда. Поэтому вся защита доверителя сосредоточена на этапе подписания.
Третья — устойчивость документа. К началу 2020-х годов Генеральному опекуну сдали более 52 тысяч продолжительных доверенностей, а отменили из них лишь 357, то есть 0,7%. Пример, рассмотренный в суде Беэр-Шевы, относится к этим редким случаям.
Пять месяцев после инсульта
До весны 2024 года Омер (имя вымышлено), вдовец и отец пяти взрослых сыновей, жил самостоятельно и сам распоряжался своим имуществом. В апреле 2024 года Омер перенес тяжелый инсульт, несколько месяцев пролежал в неврологическом отделении, затем прошел реабилитацию. Реабилитационный центр описал пациента как человека со сниженными познавательными способностями, полностью зависимого от посторонней помощи и плохо ориентирующегося во времени и пространстве.
Прежний дом не годился для жизни с такими ограничениями. Кроме того, часть семьи упрекала сына, жившего с отцом, в плохом уходе. Братья договорились продать дом, и летом 2024 года Омер переехал в съемную квартиру рядом с другим сыном, который взялся организовать уход с помощью сиделки. Тем же летом Омер дважды подписал на имя этого сына обычную нотариальную доверенность, а осенью 2024 года — продолжительную. Продолжительная доверенность назначала сына доверенным лицом сразу во всех сферах жизни: имущественной, личной и медицинской. Оформил документ адвокат и нотариус.
За месяцы после инсульта на счетах Омера прошло множество операций. Кто-то снимал наличные и платил его кредитными картами, перевел 90 000 шекелей с одного счета на другой и досрочно закрыл вклад на 100 000 шекелей. В конце 2024 года недвижимость Омера безвозмездно перешла к сыну доверенного лица, то есть к внуку Омера. Из керен иштальмут и двух пенсионных фондов вывели в общей сложности более сотни тысяч шекелей. В то же время адвокат доверенного лица потребовал от брата, жившего в отцовском доме, либо съехать за месяц, либо платить 3 000 шекелей в месяц.
В начале 2025 года двое других сыновей Омера потребовали в суде отменить продолжительную доверенность. Истцы утверждали, что отец подписал документ недееспособным, под давлением, а адвокату не показали важные медицинские сведения. По словам истцов, сын-доверенный еще не ввел продолжительную доверенность в действие, но уже распоряжался счетами отца, судя по всему, по другой доверенности, предъявленной в банке. Ответчики возражали, ссылаясь на выписку из больницы: через десять дней после подписания врачи назвали пациента «ясным и в полном сознании». Операции по счетам, по словам ответчиков, прошли по нотариальной доверенности, которую Омер дал по своей воле. Ответчики в свою очередь обвинили истцов в присвоении украшений и примерно 100 000 шекелей.
В начале 2025 года суд запретил вводить продолжительную доверенность в действие и поручил службе бесплатной юридической помощи назначить отцу собственного представителя. Назначенная адвокат долго не могла поговорить с подопечным: родные не давали номер телефона, а сын-доверенный к тому времени оказался под арестом. Когда представитель сама пришла к отцу домой, сиделка стала снимать визит на телефон, а через четверть часа позвонил второй ответчик. Сын кричал в трубку и велел выставить гостью за дверь, отец плакал и извинялся, и адвокат ушла, чтобы не тревожить старика. Суд запретил родным снимать представителя и предупредил, что при новых помехах потребует вмешаться полицию. После очередной встречи представитель сообщила суду: отец сильно растерян, не ориентируется во времени, на один и тот же вопрос отвечает по-разному и не осознает происходящего.
Весной 2025 года суд назначил медицинского эксперта. Заключение поступило в суд летом 2025 года. Параллельно часть сыновей попросила назначить отцу опекуна, и в том деле суд назначил внешнего опекуна над всеми делами отца. Заседание с допросами, назначенное на начало 2026 года, началось с массовой драки в фойе суда между сторонами и свидетелями. Остановила драку судебная охрана, а часть участников задержала полиция.
Вежливый собеседник еще не дееспособный доверитель
Суд исходил из статьи 32כט(א) Закона о юридической дееспособности и опеке 1962 года. Статья разрешает суду отменить продолжительную доверенность или назначение по ней по любому из трех оснований. Первое основание — доверенное лицо злоупотребляет полномочиями и серьезно вредит доверителю или не считается с его волей. Второе — доверенность получена обманом, злоупотреблением положением доверителя, давлением или недобросовестным влиянием либо доверитель подписал документ недееспособным. Третье — доверенности мало для защиты доверителя и требуется опекун. Судья напомнила и базовое условие: в момент подписания доверитель должен быть дееспособен. Если человек подписал документ без понимания, суд не просто вправе, а обязан его отменить.
Что увидел эксперт
Главным доказательством стало заключение судебного эксперта. Эксперт сначала минут двадцать поговорил с двумя сыновьями, которые привезли отца, а затем около сорока минут осматривал самого отца в присутствии сиделки. Отец приехал в инвалидном кресле, держался спокойно и приветливо, отвечал вежливо и по делу. На вопрос о цели визита отец сам сказал, что его считают недееспособным из-за инсульта. Однако отец назвал лишь четыре имени из пяти сыновей, думал, что находится в больнице «Тель ха-Шомер», хотя осмотр шел в кабинете в центре Тель-Авива, и не справился ни с одним шагом последовательного вычитания.
Эксперт сопоставил свои наблюдения с медицинскими документами 2024 года. Когнитивный тест в больнице выявил значительные нарушения. При выписке из реабилитационного центра было отмечено, что пациент с трудом понимает инструкции, говорит не по делу и не справляется с отвлеченными понятиями. Отсюда эксперт вывел: и летом 2024 года, и летом 2025 года отец не мог составить подобный документ, а значит, не мог и в промежутке, на который пришлось подписание. Продолжительная доверенность, по словам эксперта, — длинный и очень сложный документ со множеством прописанных в нем сценариев, и без способности к абстракции и суждению доверитель не способен осмыслить такой документ. Причину обманчивого впечатления эксперт назвал прямо: отец хорошо сохранил навыки общения, охотно сотрудничает и держится учтиво.
На допросе адвокат ответчиков спрашивал эксперта почти два часа вместо отведенного часа, но эксперт не отступил от своих выводов. Эксперт пояснил: ясное сознание и хорошее настроение еще не доказывают способности подписать юридически значимый документ. Суд сослался на известный прецедент Верховного и напомнил правило: если сторона не представила веских опровержений, суд принимает выводы назначенного судом эксперта. Выводы эксперта подтвердили и представитель отца, и сама судья, которая побеседовала с отцом в зале суда.
Адвокат, который положился на себя
Статья 32יד закона требует, чтобы доверитель подписывал продолжительную доверенность в присутствии адвоката, который прошел специальную подготовку и не имеет личного интереса. Адвокат обязан разъяснить доверителю последствия документа и другие варианты, а затем удостоверить, что доверитель понял смысл документа и подписал добровольно. Если дееспособность доверителя вызывает сомнения, адвокат обязан направить доверителя к эксперту (статья 32יד(ב)). Судья подчеркнула, что все эти обязанности носят не формальный, а существенный характер: закон защищает доверителя от злоупотреблений именно тогда, когда доверитель слаб.
Оформлявший доверенность адвокат признал, что знал об инсульте и о пребывании доверителя в реабилитационном центре. В письменных показаниях адвокат ссылался на конкретную медицинскую справку с датой, а в суде говорил лишь о «какой-то справке». В итоге адвокат признался, что не знает, показывали ли ему справку вообще, но лично убедился в полной дееспособности доверителя. Суд заключил, что адвокат подменил проверку, которую требует закон, собственной оценкой, хотя имеет юридическое, а не медицинское образование. Даже настоящая справка, по мнению суда, осталась бы лишь одним из признаков и не гарантировала бы верной оценки.
Отсюда главный тезис решения, адресованный адвокатам. Адвокат, который оформляет завещание или продолжительную доверенность, не вправе довольствоваться словами родных и общим впечатлением, особенно если знает об инсульте, перенесенном за несколько месяцев до подписания. Адвокат должен убедиться, что доверитель дееспособен подписать юридический документ, а не просто поддержать приятный разговор. Если адвокат знает о сложном медицинском и когнитивном прошлом доверителя, обязанность проверить дееспособность, по словам суда, «усиливается всемеро» и требует свежих и подробных медицинских документов.
Два дополнительных довода
Недееспособности доверителя суду хватило и судья не стала подробно разбирать давление и недобросовестное влияние на Омера. Однако суд отметил, что факты подтверждают и это основание: отца заставляли подписывать разные документы вопреки его интересам и главному желанию, чтобы сыновья не ссорились. Давление подтвердило и поведение сторон после подачи иска: большинство из них не исполняло решений суда и мешало разбирательству. В беседе с судьей Омер сказал, что не знал о переходе своих прав на одну из квартир к внуку и хочет оставить все имущество пятерым сыновьям поровну.
Второй довод суд назвал самостоятельным. В деле об опеке все сыновья согласились, что отцу нужен нейтральный внешний опекун, а сын-доверенный периодически отбывает сроки заключения, в том числе отбывал и во время процесса. Этот довод соответствует третьему основанию статьи 32כט(א): доверенности недостаточно, и нужен опекун.
Суд отменил продолжительную доверенность и указал, что истцы опровергли презумпцию дееспособности и справились с тяжелым бременем доказывания. Ответчики должны возместить истцам 30 000 шекелей судебных расходов. Канцелярия суда получила указание направить решение Генеральному опекуну, у которого хранилась продолжительная доверенность.
Почему отменить доверенность так трудно
Доверитель уже не может отозвать доверенность сам
Закон оставляет доверителю простой способ отменить доверенность. По статье 32כג(א) доверитель письменно извещает доверенное лицо, и отмена вступает в силу в момент получения извещения. Генерального опекуна доверитель тоже обязан известить, но по статье 32כג(ב) отмена действует и без такого извещения, если доверенное лицо извещение получило.
Но простой путь открыт только человеку, который понимает, что делает. В беэр-шевском деле отец не понимал смысла доверенности ни при подписании, ни после него, и потому не мог отозвать доверенность сам. Дело осложнялось еще и тем, что доверенность официально не вступила в силу: суду пришлось сначала запретить ее активацию, а затем целый год выяснять состояние доверителя стараниями эксперта и представителя.
Закон предусматривает и обратную ситуацию. По статье 32כג(ד) доверитель вправе заранее записать, что доверенность сохранит силу, даже если доверитель попытается отозвать доверенность, уже утратив дееспособность. Тогда отменить документ может лишь суд по заявлению любой из сторон. Без такой оговорки человек с расстройством сознания или под чужим влиянием может одним письмом оставить без полномочий того, кого выбрал в здравом уме. Если же доверитель отзовет собственную отмену, статья 32כג(ג) разрешает доверителю и доверенному лицу просить суд восстановить доверенность.
Суд отменяет доверенность в последнюю очередь
Просить суд об отмене могут немногие. Статья 32כט(ב) называет юридического советника правительства или его представителя, самого доверителя, его родственника или близкого друга. Кроме того, суд вправе действовать по собственной инициативе. По статье 32כט(ג) суд сначала обязан рассмотреть более мягкие меры: ограничить полномочия, установить условия или назначить дополнительного опекуна. По статье 32ל, прежде чем отменить или ограничить доверенность, суд должен выслушать доверителя. Обойтись без доверителя суд может, только если запишет, почему узнать мнение доверителя невозможно. В беэр-шевском деле судья разговаривала с отцом в зале суда в присутствии его представителя.
Суды и сами призывают проявлять в таких вопросах предельную осторожность. В деле א»פ 17207-12-20 суд по семейным делам Тель-Авива сформулировал правило: закон требует сохранять продолжительную доверенность, а отмена служит исключением. Дочь доверителя ссылалась на деменцию отца и давление братьев, но суд отказал в иске. По мнению суда, деменция была легкой и начальной, а грубость сыновей сама по себе не лишает человека права на выбор. Суд добавил, что возраст и болезнь, напротив, вполне разумные причины оформить доверенность, и взыскал с истицы 80 000 шекелей расходов. В деле א»פ 22112-08-23 суд отказал дочери 91-летней женщины. Прежний суд уже признал мать дееспособной в момент подписания, и новый суд не стал пересматривать тот вывод. По словам суда, отмена доверенности на деле перечеркнула бы волю матери.
Доказать прошлое состояние человека
Статья 2 закона исходит из того, что каждый человек дееспособен. Тот, кто оспаривает доверенность, должен доказать обратное, причем применительно к дню подписания, который остался в прошлом. Даже назначить судебного эксперта удается не всегда и здесь требуются серьезные первичные доказательства недееспособности.
Опыт описанного выше Беэр-шевского кейса в этом смысле актуален. Истцы представили больничные и реабилитационные записи, сделанные незадолго до подписания, а эксперт осмотрел отца через девять месяцев после. Две опорные точки по обе стороны от даты подписания позволили эксперту судить и о промежутке между ними. Ответчики смогли противопоставить лишь выписку со словами «ясное сознание», но эксперт объяснил, почему ясность сознания еще не говорит о дееспособности.
Параллельные доверенности и уже совершенные сделки
Одну задачу беэр-шевское дело так и не решило. Суд отменил продолжительную доверенность, которая так и не вступила в силу, а деньги и недвижимость отца ушли по другим документам. Судья прямо написала, что суд не закрывает глаза на происходящее: через другие документы отца лишили большей части имущества. Однако эти операции выходили за рамки иска, и суд отправил стороны в другие разбирательства. Из решения видно и другое: фактически спор шел не столько об отмене, сколько об этих денежных операциях. По наблюдению суда, стороны могли бы договориться об отмене доверенности, но именно из-за денег соглашения так и не достигли.
Разрыв объясняется разной природой двух документов. Обычную доверенность регулирует Закон о поручении 1965 года, и статья 14(א) этого закона прекращает поручение, в частности, когда поручитель теряет дееспособность. Продолжительная доверенность по статье 32כו Закона о юридической дееспособности, напротив, вопреки закону о поручении сохраняет силу при потере дееспособности. Следовало бы ожидать, что обычная доверенность перестанет работать раньше продолжительной. Но в беэр-шевском деле истцы утверждали, что сын-доверенный распоряжался счетами именно по доверенности, предъявленной в банке, а ответчики оправдывали все операции нотариальной доверенностью. Вопрос о силе нотариальной доверенности суд не рассматривал. Решение об отмене продолжительной доверенности само по себе не возвращает ни денег, ни квартиры: для этого нужен отдельный иск о каждой сделке.
Семейная война вокруг доверителя
Отмену обычно требуют родственники, и сама тяжба ранит того, ради кого закон писали. Судья из Беэр-Шевы назвала отца почти беспомощным человеком, который хочет лишь мира между сыновьями, а сыновья тянут отца каждый в свою сторону и причиняют отцу неописуемую боль. Похожая история случилась в суде по семейным делам Хадеры. Дочь-доверенная добивалась снятия временной опеки со ссылкой на продолжительную доверенность, но суд оставил опеку в силе до выяснения спорных вопросов. Поводом стали сомнения в дееспособности матери в момент подписания и сведения о том, что дочь изолировала мать от родных и не допускала к ней нужные службы. Дело из Тель-Авива показывает обратную сторону: семейная вражда не лишает человека права выбрать одного из детей. В деле א»פ 22112-08-23 суд тоже увидел в разрыве матери с дочерью не изоляцию, а волю самой матери и напомнил, что судебный процесс не служит местом для примирения родных.
Чем закон защищает доверителя
Первая линия защиты проходит через кабинет адвоката. Адвокат, который сомневается в дееспособности доверителя, обязан по статье 32יד(ב) направить доверителя к эксперту. Беэр-шевское решение показывает, что суд ждет от адвоката именно такого шага, если адвокат знает о недавнем инсульте или госпитализации доверителя.
Вторую линию защиты дает надзор Генерального опекуна. Продолжительная доверенность вступает в силу, только если доверитель или адвокат сдал доверенность на хранение Генеральному опекуну (статья 32יז(א)), а доверенное лицо подало там же заявление о наступлении условий (статья 32יט(א)). Пока доверенность не вступила в силу, Генеральный опекун раз в три года спрашивает доверителя, не передумал ли доверитель (статья 32כא(ב)). Доверитель вправе обязать доверенное лицо отчитываться перед доверенным человеком или перед Генеральным опекуном (статья 32טז(א)). Статья 32לה создает при Генеральном опекуне механизм разбора жалоб: жаловаться могут доверитель, родственник и всякий, кто считает, что доверенное лицо нарушает закон или вредит доверителю.
Третья линия защиты — суд, и у суда есть приличный инструментарий. Суд вправе сузить круг дел, которые ведет доверенное лицо, поставить условия или назначить рядом с доверенным лицом опекуна. Доверенное лицо и само может просить у суда указаний, а близкие доверителя могут просить суд дать доверенному лицу указания по вопросам, о которых доверитель ничего не сказал заранее. После отмены доверенное лицо обязано вернуть имущество и документы доверителя.
Беэр-шевское дело показывает еще три процессуальных инструмента. Первый — запрет вводить доверенность в действие до конца спора: суд наложил запрет через несколько недель после подачи иска. Второй — независимый представитель доверителя, который не связан ни с одной из сторон и сообщает суду собственные наблюдения. Именно представитель Омера попросила назначить медицинского эксперта и получила от суда защиту от помех родных. Третий — параллельное дело об опеке, в котором социальный работник подготовил доклад, а суд назначил внешнего опекуна. Благодаря внешнему опекуну отмена доверенности не оставила отца без защиты. Судья отдельно похвалила сыновей за то, что в деле об опеке сыновья не стали оспаривать выводы социального работника.
Заключение
Суд Беэр-Шевы отменил продолжительную доверенность, потому что доверитель подписал документ недееспособным. Решающим доказательством стало заключение судебного эксперта, опиравшееся на медицинские записи до подписания и на осмотр после него.
Исход дела оставил и открытый вопрос. Отмена продолжительной доверенности не затронула ни нотариальных доверенностей, ни денежных операций, ни безвозмездной передачи недвижимости внуку. Суд прямо указал, что имущество отца в большей части уже растрачено и что защищать отца теперь предстоит в отдельных разбирательствах. Израильские суды отменяют продолжительную доверенность лишь тогда, когда истец представил веские медицинские доказательства, и стараются сохранить выбор доверителя, если выбор был свободным и осознанным.
