Содержание
Гражданину Китая, который много лет жил в Израиле, суд еще в 2022 году предписал покинуть страну — но он не подчинился и остался. Уже после этого решения он создал семью с гражданкой Израиля, и пара подала заявление о получении для него статуса как гражданского супруга израильтянки. МВД отказалось рассматривать это заявление по одной причине: раз человек не исполнил судебное решение о выезде, никакое новое заявление о статусе разбираться не будет, пока он фактически не покинет страну.
Обнаружилась коллизия между двумя правилами — общим, требующим сначала выезда нарушителя из страны, и специальным (в рамках инструкции по СтуПро между супругами), требующим сначала проверить искренность отношений.
Эта же коллизия год назад уже разбиралась в деле Кобо. На этот раз ведомство успело исполнить рекомендацию судьи Барак-Эрез и добавить в супружескую процедуру новый пункт: заявление по-прежнему не рассматривается до выезда, но руководитель округа может в порядке исключения разрешить рассмотрение и раньше, если получит от заявителя обоснованную просьбу.
Верховный суд утвердил применение нового пункта именно к этому делу. Выбранная судом позиция вызывает вопросы.
Два регламента, один человек — в чем суть спора
В израильском миграционном праве действуют два разных правила, и каждое устроено по своей логике. Первое — общее: если суд уже вынес окончательное решение, обязывающее иностранца покинуть Израиль, никакое новое заявление о статусе рассматриваться не будет, пока человек фактически не уедет.
Второе правило — особое, для супругов и гражданских партнеров израильских граждан. Оно устроено ровно наоборот и восходит к двум прецедентам Верховного суда по делам Стамка и Орена: разлучать пару, требуя от иностранного партнера уехать прежде, чем ведомство хотя бы проверит, насколько отношения настоящие, — значит несправедливо ограничивать право человека на семейную жизнь. Действительно, если один из супругов должен уехать, а другой остается в Израиле, проверить подлинность отношений почти невозможно.
Столкновение этих двух правил и создает проблему. Представим ситуацию: в отношении иностранца уже есть окончательное судебное решение о выезде, он его не исполнил и остался в стране, а затем начал отношения с гражданкой Израиля и подал заявление о статусе супруга. По общему правилу заявление рассматриваться не должно — раз человек не уехал. По супружеской процедуре, наоборот, сначала нужно проверить отношения, а уже потом решать вопрос о выезде. Какое из двух правил должно победить, ни один документ прямо не говорит. Заявитель одновременно попадает под оба регламента.
Именно на эту нестыковку год назад обратила внимание судья Дафна Барак-Эрез в деле Кобо. И именно она снова оказалась в центре нового дела, дошедшего до Верховного суда.
Гражданин Китая, обязанный уехать с 2019 года
В дело Кобо судья Барак-Эрез прямо призвала ведомство к наведению порядка в собственных правилах и потребовала дать ясный ответ на вопрос, как поступать в подобных случаях, чтобы устранить всякую двусмысленность. Формально это была лишь рекомендация, ни к чему не обязывающая. Но по сути — сигнал: следующее похожее дело неизбежно окажется в том же суде, и тогда молчание регламентов будет выглядеть уже не случайностью, а нежеланием ведомства решать проблему.
Такое дело действительно появилось год спустя. Заявительница — гражданка Израиля, родившаяся в середине шестидесятых. Ее партнер — гражданин Китая, приехавший в Израиль в середине двухтысячных по рабочей визе, которая продлевалась несколько лет, а затем сменилась гостевой. Срок действия этой визы истек еще в 2019 году. В том же году мужчина попросил политическое убежище — ведомство отказало, апелляционная инстанция поддержала отказ, а поданную позже жалобу в административный суд заявитель сам отозвал. Это произошло в начале 2022 года, и тогда же суд заметил вслух то, что редко формулируют так прямо: без временного судебного запрета заявитель не имел права действовать по собственному усмотрению и должен был покинуть страну намного раньше.
Прошло еще несколько лет. В 2025 году пара подала заявление о статусе по процедуре для гражданских супругов, указав, что живет вместе с начала того же года. Ведомство отказало почти сразу: против заявителя действует неисполненное судебное решение о выезде, значит заявление не рассматривается. Внутренняя апелляция ничего не изменила. Апелляционная инстанция по делам о въезде тоже отклонила жалобу — по ее мнению, представленных доказательств отношений было недостаточно даже для того, чтобы провести предварительную проверку до отъезда заявителя. Окружной суд, разбирая дело как административное, подтвердил решение ведомства: заявитель, отметил суд, даже не объяснил в жалобе, почему не исполнил прежнее судебное предписание, и не сослался ни на одно изменившееся обстоятельство.
Так дело дошло до Верховного суда — тем же путем, что и дело Кобо: просьба о разрешении на апелляцию после трех подряд отказов.
Пункт 3.9: новое правило
Ведомство сначала настаивало: новое дело не заслуживает отдельного рассмотрения, поскольку тот же вопрос уже поднимался в деле Кобо, и там разрешения на апелляцию не дали. К этому добавился упрек в адрес заявителя — многолетнее незаконное пребывание в стране, по мнению ведомства, само по себе вызывает сомнения в добросовестности его намерений. Но в ответе на жалобу ведомство сообщило и другое: работа над поправками к регламентам, о которых год назад говорила судья Барак-Эрез, уже идет.
Суд не удовлетворился обещанием и потребовал регулярных отчетов о ходе работы. К началу 2026 года поправку внесли в процедуру для официально женатых пар. К середине того же года похожие изменения появились и в процедуре для гражданских супругов — той самой, по которой заявители пытались получить статус. В ней появился новый пункт, которого раньше просто не было.
Согласно новому положению, если против иностранного партнера уже есть окончательное судебное решение о выезде, а он, не исполнив его, во время дальнейшего пребывания в стране подает заявление о статусе супруга, — по общему правилу заявление по-прежнему не будет рассматриваться до фактического отъезда, о чем заявителя официально известят письмом.
Но теперь руководитель округа вправе в порядке исключения разрешить рассмотрение заявления и до отъезда — если проситель подаст обоснованное ходатайство, а причины для такого исключения окажутся действительно особыми и будут зафиксированы документально. Отдельно поправка описывает более мягкий случай: когда иностранный партнер находится в стране незаконно, но никакого судебного решения о выезде против него нет. Тогда с парой сначала проведут собеседование и по его итогам решат, требовать отъезда или продолжить рассмотрение заявления.
Иначе говоря, ведомство не отменило общее правило и не уравняло супружескую процедуру с обычным регламентом, как просили заявители. Правило осталось прежним: сначала выезд, потом рассмотрение заявления. Но там, где раньше не было вообще никакого ответа, теперь появилась узкая возможность для исключения — с четкими условиями и на усмотрение конкретного руководителя.
Согласие сторон вместо спора о принципе
Заявителей такой компромисс не устроил. По их словам, поправка не устраняла порок в решении ведомства по их собственному делу и не снимала необходимости решить сам принципиальный вопрос о соотношении двух регламентов. К тому же новый пункт появился уже после того, как их заявление подали и рассмотрели, а значит, применять его задним числом, по их мнению, неправильно.
Суд предложил сторонам другой путь — не спорить о принципе, а договориться по конкретному делу. Ведомству прямо задали вопрос: готово ли оно применить новый пункт к заявлению этой пары и позволить заявителю обратиться к руководителю окружного отдела с просьбой рассмотреть дело до отъезда? Ведомство согласилось.
Итог: новое правило о рассмотрении дела до отъезда будет применено к заявлению пары, и в течение тридцати дней со дня решения заявитель вправе подать руководителю окружного отдела обоснованное ходатайство — рассмотреть его заявление о статусе, не покидая Израиль.
Судья Вильнер подчеркнула: жалобу удовлетворили только ввиду согласия ведомства, и это уступка сверх строгого применения закона, а не признание правоты заявителей по существу. Причины, по которым три предыдущие инстанции отклоняли их доводы, никуда не делись: ведомство по-прежнему считает, что при проверке не нашло минимальных оснований верить в искренность отношений пары — а этого само по себе достаточно для отказа согласно тексту супружеской процедуры. Суд напомнил и о том, что разрешение на апелляцию такого уровня — уже третье рассмотрение дела по счету — дается крайне редко, и без согласия ведомства заявители, скорее всего, не смогли бы этим строгим требованиям соответствовать. Чтобы дать заявителю время воспользоваться новой возможностью, суд распорядился не применять к нему принудительное выдворение до решения руководителя окружного отдела либо, если ходатайство не будет подано, — в течение тридцати дней после решения суда. Судебные издержки с ведомства взысканы не были.
Противоречивое решение
Избранная в этом деле судом позиция плохо согласуется с логикой, которую тот же суд выстраивал в знаменитых прецедентах по делам Стамка и Орен. В деле Орена, а до него — в деле Стамка, суд прямо поставил во главу угла элементарное право гражданина Израиля на семью: требовать от иностранного партнера покинуть страну прежде, чем кто-либо проверит подлинность отношений, значит фактически лишать израильтянина возможности жить рядом с супругом или супругой без веских на то оснований. Проверка искренности отношений в этой логике идет первой, а вопрос о выезде — вторым, производным от нее.
Новое положение, которое суд согласился применить к рассматриваемому делу, переворачивает этот порядок. Теперь по умолчанию действует выезд — а проверка отношений становится редким исключением, которое руководитель округа вправе, но не обязан сделать, да и то лишь в «самых исключительных случаях» по особым, специально документируемым причинам. Право израильского гражданина на семейную жизнь, которое в делах Стамка и Орена рассматривалось как самостоятельная ценность, требующая защиты в первую очередь, превращается в предмет административного усмотрения одного чиновника.
На мой взгляд, это не техническая деталь регламента, а смещение самого приоритета, который Верховный суд когда-то сформулировал куда более жестко в пользу гражданина Израиля и его права на семью.
6936-11-25
