Содержание
Верховный суд Израиля вынес принципиальное решение о том, что дети репатрианта не могут автоматически получать гражданство вслед за родителем. Расширенная коллегия из семи судей большинством голосов отклонила попытку обойти ограничения Закона о возвращении через «заднюю дверь» Закона о гражданстве.
История семьи, застрявшей между двумя законами
В начале двухтысячных годов в Израиль приехала семья из США. Отец, мать и четверо детей въехали в страну по туристическим визам и остались. Вскоре в Израиле родились еще трое детей, но их появление на свет осталось незарегистрированным — власти просто не знали об их существовании. Семья обосновалась в Димоне, в так называемой «Общине евреев».
В 2005 году отец семейства отправился в США и там прошел гиюр — обращение в иудаизм — в признанной еврейской общине. Однако при этом он представился холостым и бездетным, хотя в Израиле его ждали жена и семеро детей. Год спустя он вернулся в страну уже как репатриант и получил израильское гражданство по Закону о возвращении. При оформлении документов ложь продолжалась: в анкетах он снова указал, что холост и детей не имеет. В реестре населения его записали именно так, хотя фактически он продолжал жить с женой и детьми.
Репатриация:
После получения гражданства у супругов родились еще дети. Эти младшие дети без проблем стали израильскими гражданами — они родились в стране от отца-гражданина. А вот семеро старших детей оказались в правовом тупике. Четверо, родившиеся в Америке, имели американское гражданство. Трое, родившиеся в Израиле тайно, не имели вообще никакого гражданства — их существование долгое время оставалось неизвестным властям.
В 2014 году отец решил исправить ситуацию. Сначала он обратился в семейный суд и установил отцовство в отношении всех одиннадцати детей. Затем попросил Управление по делам населения и миграции предоставить гражданство семерым старшим детям. Власти отказали. Началось долгое судебное разбирательство, которое дошло до Верховного суда и завершилось лишь в конце 2024 года.
Юридическая коллизия оказалась сложнее семейной драмы. Отец ссылался на статью 8 Закона о гражданстве, которая гласит: «Натурализация лица наделяет гражданством также его несовершеннолетнего ребенка, который на день натурализации был резидентом Израиля». Казалось бы, все просто: отец получил гражданство, дети жили в стране, они несовершеннолетние — значит, должны стать гражданами. Но государство возразило: отец получил гражданство не путем натурализации, а по Закону о возвращении — это разные вещи, и статья 8 на него не распространяется.
Так в центре спора оказалось одно слово — «натурализация». Что оно означает в контексте израильского законодательства? Любое ли получение гражданства, или только конкретный путь, описанный в статьях 5-7 Закона о гражданстве?
Слово против слова: что такое «натурализация»
Первая инстанция поддержала государство, но апелляционный суд большинством голосов встал на сторону семьи. Однако на этом история не закончилась — государство добилось повторного рассмотрения дела расширенной коллегией Верховного суда из семи судей.
Заместитель председателя Ноам Сольберг, написавший основное мнение большинства, начал с урока грамматики и юридической лингвистики. Да, в обычном языке слово «натурализация» может означать любой процесс превращения иностранца в гражданина. Но право живет не в словарях, а в конкретных законах. И в Законе о гражданстве слово «натурализация» имеет вполне определенное, техническое значение.
Судья Сольберг провел скрупулезный анализ всех семнадцати употреблений этого термина в Законе о гражданстве. Везде — без единого исключения — речь идет об одном и том же: о способе получения гражданства через статьи 5-7 закона. Это долгий и непростой процесс. Человек должен прожить в стране не менее трех лет из последних пяти, иметь вид на постоянное жительство, владеть ивритом, отказаться от прежнего гражданства. И главное — решение остается на усмотрение министра внутренних дел.
Более того, сама структура закона говорит о различии между путями получения гражданства. Статья 1 Закона о гражданстве составляет своего рода «дорожную карту», перечисляя семь способов стать израильским гражданином. Среди них — «в силу возвращения согласно статье 2» и отдельно «в силу натурализации согласно статьям 5-8». Законодатель четко разделил эти пути.
Особенно показательна статья 7 того же закона, которая находится по соседству со спорной статьей 8. Она говорит о натурализации супругов и формулирует условие так: если один из супругов «является гражданином Израиля или просил натурализоваться» и выполнил необходимые условия, то второй может получить гражданство. Здесь законодатель прямо упомянул «гражданина Израиля» — то есть человека, получившего гражданство любым способом. А в статье 8 такого упоминания нет — там говорится только о «натурализации». Это не случайность, подчеркнул судья Сольберг, а сознательный законодательный выбор.
В подтверждение своей позиции большинство сослалось на старое решение 1953 года — практически сразу после принятия Закона о гражданстве. Тогда председатель суда Шимон Агранат кратко и ясно постановил: статья 8 применяется к детям того, кто натурализовался согласно статье 5, и только к ним. За прошедшие семьдесят лет закон менялся, но не в той части, которая касается интерпретации термина «натурализация». Значит, старое решение сохраняет силу.
Усыновление и репатриация:
Судья Йосеф Элрон в своем отдельном мнении добавил еще один аргумент. Поведение отца в данном деле было далеко от образцового — ложь при гиюре, сокрытие информации о семье, незарегистрированные рождения детей. Принять расширительное толкование статьи 8 в таких обстоятельствах означало бы поощрить недобросовестность и создать опасный прецедент. Люди могли бы проходить гиюр обманным путем, скрывать наличие детей, а затем «вытаскивать» их на свет через статью 8, обходя тщательную проверку, которую предполагает процедура натурализации.
Когда молчание законодателя говорит громче слов
Судья Сольберг не ограничился анализом самого закона. Он обратился к протоколам заседаний Кнессета, где обсуждалось принятие и изменение закона.
Первоначальный текст статьи 8 был принят еще в 1952 году. В дискуссиях того времени депутаты спорили о конкретных деталях — например, нужно ли требовать присутствия детей в стране для получения ими гражданства. Депутат Зерах Вархафтиг отмечал: «Речь идет о натурализации, а не об автоматическом гражданстве», и настаивал, что к детям должны применяться те же территориальные требования, что и к родителям. Председатель комитета Яков Клибанов возражал, но и он говорил о родителях, которые «получили гражданство путем натурализации» — имея в виду процедуру по статьям 5-7.
В 1968 году в статью 8 внесли изменения, добавив требования о резидентстве ребенка и опеке родителя. И снова в протоколах депутаты обсуждали именно натурализацию в техническом смысле слова.
Правда, встречались и неоднозначные высказывания. Например, представитель Министерства внутренних дел в 1968 году описывал гипотетическую ситуацию, где один родитель приезжает по Закону о возвращении, а затем хочет натурализоваться для получения должности. Это могло указывать на то, что статья 8 мыслилась применимой и к репатриантам. Но такие упоминания были редкими и косвенными.
Более красноречивым оказалось молчание. Когда в том же 1968 году пересматривали статью 11 о лишении гражданства, депутаты прямо обсуждали необходимость изменить формулировку. Изначально лишить гражданства можно было только того, кто «приобрел гражданство путем натурализации». Но затем решили расширить возможность лишения гражданства и на тех, кто получил его по Закону о возвращении. Для этого пришлось переписать норму: теперь она говорила просто об «израильском гражданине» и о лишении «его гражданства». Если бы слово «натурализация» автоматически охватывало все способы получения гражданства, менять текст не потребовалось бы.
Границы, которые нельзя переступить
Самый весомый аргумент большинства лежал не в области лингвистики или законодательной истории, а в сфере правовой логики и политики.
Закон о возвращении — один из основополагающих законов Израиля, выражающий саму суть государства как национального дома еврейского народа. Он дарует практически неограниченное право любому еврею приехать в страну и немедленно получить гражданство. Вместе с тем закон точно определяет, кто из нееврейских членов семьи может воспользоваться этим правом.
Статья 4а Закона о возвращении устанавливает исчерпывающий перечень: ребенок еврея, внук еврея, супруг еврея, супруг ребенка и супруг внука. Каждый из них получает права репатрианта и автоматическое гражданство. Но дальше список не идет. Правнук еврея, например, в него не входит. Не входят и дети прошедшего гиюр, если они родились до его обращения в иудаизм.
Репатриация и судимость:
Это не случайность и не упущение законодателя. Как подчеркнул судья Сольберг, статья 4а имеет «позитивную» и «негативную» стороны. Позитивная — она предоставляет право возвращения членам семьи. Негативная — она проводит четкую границу, за которой это право заканчивается. У этой границы есть смысл. Право возвращения исключительно сильное — оно дает гражданство почти автоматически, без проверки связей со страной, без требования знать язык, практически без возможности отказа со стороны государства. Поэтому законодатель тщательно ограничил круг тех, кому оно доступно.
Принять расширительное толкование статьи 8 означало бы, по мнению большинства, пробить брешь в этой границе. Создался бы обходной путь — «через заднюю дверь», как выразился судья Сольберг. Прошедший гиюр мог бы привезти своих детей в Израиль, дождаться выполнения формальных условий статьи 8 (резидентство, несовершеннолетие, опека), и дети автоматически получили бы гражданство. Хотя Закон о возвращении сознательно исключил их из числа имеющих такое право.
Более того, возникли бы парадоксы. Внук еврея может стать репатриантом и привезти своих несовершеннолетних детей — правнуков того еврея. По Закону о возвращении правнуки не имеют права репатриации. Но если применить к ним статью 8, они получат гражданство через своего отца-репатрианта. Выходит, «четвертое поколение» войдет в Израиль боковым ходом.
Судья Дафна Барак-Эрез в своем поддерживающем мнении подчеркнула: два закона — Закон о возвращении и Закон о гражданстве — образуют целостную систему, каждый со своей внутренней логикой. Закон о возвращении направлен на поощрение репатриации евреев из-за рубежа, на воссоединение рассеянного народа. Закон о гражданстве регулирует «обычный» путь приобретения гражданства для тех, кто уже живет в стране и связал с ней свою судьбу. Смешивать эти режимы, накладывать один на другой — значит нарушать тонкий баланс, который установил законодатель.
Конечно, отметило большинство, отказ применить статью 8 не означает, что дети репатриантов обречены остаться без статуса. Существуют другие механизмы. Министр внутренних дел может предоставить гражданство по своему усмотрению на основании статьи 9 Закона о гражданстве. Можно воспользоваться процедурами Закона о въезде в Израиль для урегулирования положения детей. Эти пути могут быть менее удобными и быстрыми, но они есть. И государство, подчеркнули судьи, готово их использовать в данном случае.
Особое мнение
Судья Рут Ронен осталась при особом мнении, не изменив позицию, которую заняла в первоначальном решении апелляционной инстанции.
Ее несогласие начиналось с языковой части. Да, признала судья Ронен, контекст закона склоняет к узкой трактовке термина «натурализация». Но лингвистический анализ — это только первый шаг. Когда язык допускает две разумные интерпретации, выбор между ними должен делаться на основе целей закона. И здесь, по мнению судьи Ронен, чаша весов склоняется в другую сторону.
Цель статьи 8 известна и неоднократно формулировалась в судебных решениях: сохранение целостности семьи, предотвращение различий в правовом статусе между родителями и детьми, живущими вместе. Защита интересов ребенка и права на семейную жизнь. Эти цели универсальны — они не зависят от того, каким путем родитель получил гражданство. Ребенку все равно, натурализовался ли отец по статьям 5-7 или стал гражданином как репатриант. Важно, что отец — гражданин, что семья живет в стране, что ребенок связал с ней свою жизнь.
Отказ применить статью 8 к детям репатриантов создает, по словам судьи Ронен, «внутрисемейную иерархию статусов». Родители становятся гражданами, а дети остаются в подвешенном состоянии, без гражданства или с временным статусом. Это противоречит всему духу законодательства об гражданстве, которое стремится держать семьи вместе.
Более того, позиция большинства приводит к абсурдным результатам. Судья Ронен привела несколько примеров. Супруг репатрианта может натурализоваться по статье 7 Закона о гражданстве — хотя он более дальний родственник, чем ребенок. Дети этого супруга от предыдущего брака тогда смогут получить гражданство по статье 8 как «сопровождающие несовершеннолетние». Выходит: неродные дети — могут, родные дети — нет. Где же логика?
Или другой пример: внук еврея становится репатриантом и привозит своих детей — правнуков еврея. По Закону о возвращении правнуки не имеют права репатриации. Но если через несколько лет они родят детей в Израиле, эти дети (праправнуки исходного еврея) станут гражданами по рождению от родителя-гражданина. Так «пятое поколение» получит гражданство, хотя «четвертое» его формально не имеет. Не странно ли?
По мнению судьи Ронен, коллеги слишком жестко разграничили два закона. Да, Закон о возвращении устанавливает замкнутый круг тех, кто может репатриироваться. Но получение гражданства по возвращению — это одно, а получение гражданства после того, как человек уже стал гражданином — другое. Репатриант, получив гражданство, становится полноправным гражданином со всеми правами. В том числе с правом на семейную жизнь. И законодательство об гражданстве должно защищать это право — независимо от того, как изначально было получено гражданство.
Статья 8, настаивала судья Ронен, не расширяет права по Закону о возвращении. Она действует на другом уровне, в рамках другого режима — режима натурализации, со своими строгими условиями. Ребенок должен быть несовершеннолетним, должен жить в стране, должен находиться под опекой родителя-гражданина. Это существенные ограничения, которых нет в Законе о возвращении. Поэтому речь не идет об «обходном пути» или «задней двери».
Судья Ронен отвергла и аргумент о недобросовестном поведении отца. Да, его действия вызывают вопросы. Но пусть это будет предметом отдельного разбирательства — вопроса о действительности его гиюра или правомерности полученного гражданства. Дети же не должны расплачиваться за грехи родителей. Толкование закона не может зависеть от частных обстоятельств конкретного дела и морального облика сторон.
Семью судей против одного — такова арифметика решения. Расширенная коллегия Верховного суда поставила точку в споре о толковании статьи 8 Закона о гражданстве. Дети тех, кто получил гражданство по Закону о возвращении, не могут автоматически следовать за родителями. Граница, установленная Законом о возвращении, останется на месте. Через нее не пройти боковыми тропами.
Суд подчеркнул, что решение не оставляет детей репатриантов без защиты. Государство обладает достаточными полномочиями, чтобы урегулировать их статус другими способами — через дискреционное предоставление гражданства министром, через процедуры легализации пребывания. Эти пути могут быть длиннее, но они существуют и будут использованы в подходящих случаях.
Принципиальное значение решения выходит за рамки конкретной семьи. Суд защитил системность израильского законодательства об гражданстве и репатриации. Два великих закона — Закон о возвращении и Закон о гражданстве — останутся каждый в своих границах, со своей логикой и целями. Попытка стереть грань между ними не удалась. Как в древности говорили мудрецы: «Река — это река, и у нее свое русло».
5331/24
