Содержание
Урожденная еврейка, воспитанная с шести лет бабушкой-мусульманкой в Узбекистане после отъезда матери в Израиль, долго боролась за право на репатриацию, которое ей отказывали из-за декларации о принадлежности к исламу. Несмотря на многочисленные отказы МВД и предыдущие судебные инстанции, Окружной суд в конечном итоге признал, что формальные заявления Шахзоды не являются достаточным доказательством сознательной смены веры.
Суд постановил, что для ограничения права на репатриацию необходимы веские доказательства осознанного и добровольного отказа от иудаизма, особенно когда речь идет о людях, выросших в смешанных семьях. Решение отражает позитивные изменения в судебной практике после реформы 2017 года, когда такие дела перешли из юрисдикции Верховного суда к Окружным судам, которые теперь применяют более гибкий и индивидуальный подход.
Введение
Вопросы религиозной идентичности в Израиле — не просто личное дело каждого. В стране, где религия глубоко переплетена с правовой системой и политикой, определение религиозной принадлежности человека может иметь серьезные юридические последствия. Особенно это касается тех случаев, когда иностранец претендует на получение гражданства на основании Закона о возвращении. Именно такая ситуация стала предметом судебного разбирательства в деле Шахзоды против МВД Израиля, в котором суд должен был решить непростую дилемму: действительно ли женщина, родившаяся в еврейской семье, перешла в ислам, а затем вернулась к иудаизму, или ее заявления о принадлежности к исламу были лишь формальностью?
Смена религии = прочный отказ в репатриации?
Фактические обстоятельства дела
Шахзода (имя изменено) родилась в Узбекистане в 2000 году в семье еврейки и мусульманина. В 2006 году, когда девочке было шесть лет, ее мать переехала в Израиль вместе с новым мужем, а маленькая Шахзода и ее младший брат (которому на тот момент было четыре года) остались в Узбекистане на попечении бабушки со стороны отца.
Мать Шахзоды получила израильское гражданство в соответствии с Законом о возвращении как еврейка и вышла замуж за еврея. От этого брака у нее родились еще двое детей в Израиле. Примечательно, что младший брат Шахзоды позже тоже приехал в Израиль, присоединился к своим сводным братьям и сестрам и получил израильское гражданство.
В 2015 году Шахзода и ее брат посетили Израиль. Брат остался в стране, а Шахзода вернулась в Узбекистан. По данным мисрад апним, во время этого визита она подавала заявление на получение статуса по Закону о возвращении, но не явилась на интервью в офисы консульской службы «Натив» и покинула Израиль. Ее заявление не было рассмотрено.
В 2017 году, будучи в Узбекистане, Шахзода вышла замуж за мусульманина, гражданина Узбекистана. В 2018 году у пары родился сын. Брак был зарегистрирован в гражданском порядке, а сын, согласно еврейской традиции, прошел обряд обрезания на восьмой день после рождения.
Право на репатриацию вдов и вдовцов:
В 2019 году Шахзода с мужем и сыном приехали в Израиль и обратились в МВД. Поскольку Шахзода считала, что имеет право на израильское гражданство в соответствии с Законом о возвращении, ее направили в Натив. При заполнении анкеты на репатриацию в графе о религии Шахзода указала «мусульманка».
В ноябре 2019 годе Шахзода провели собеседование в Нативе. Интервью проводилось на русском языке без адвоката. В ходе интервью Шахзода заявила (письменно — в форме декларации, которая, по ее словам, была составлена для нее представителем Натива), что она придерживается мусульманской веры, что она и ее семья соблюдают мусульманские праздники и следуют традициям ислама.
Дословный перевод декларации: «Я, Шахзода, родившаяся ****, заявляю, что анкету на изменение статуса № **** заполнила собственноручно и в разделе национальности указала, что я ***, а в разделе религии указала, что я мусульманка. Мой муж Бобур (имя изменено), узбек по национальности и мусульманин по вероисповеданию, так же, как и наш сын Алихан (имя изменено), мусульманин по вере. Мы все следуем мусульманской вере и отмечаем мусульманские праздники: Навруз (праздник весны), Курбан, Рамадан. Мой муж посещает мечеть, а женщины — нет. Я и мой муж соблюдаем и придерживаемся всех заповедей и традиций ислама, включая свадьбы и помолвки. Я заявляю, что верю в мусульманского бога Аллаха и уважаю эту веру. Это заявление полное и верное, написано моей рукой, с полной верой и полностью соответствует действительности».
Споры с МВД Израиля и судебный процесс:
Вскоре Шахзоде и ее семье было отказано в репатриации, поскольку она перешла в другую веру и заявила, что соблюдает мусульманские праздники и исповедует ислам.
Шахзода подала апелляцию на это решение без адвоката. Она утверждала, что слова в объяснительной записке неверно передают смысл разговора, что на собеседовании она рассказала только о том, как ее воспитывали, но не называла себя мусульманкой. Шахзода подчеркнула, что была и остается еврейкой, что ее мать была еврейкой и что она, Шахзода, желает следовать традициям своей матери.
МВД отклонило апелляцию, оставив без изменения приведенные в прошлом отказе мотивы — переход в ислам.
После обращения в суд дело было возвращено в ведомство на повторное рассмотрение.
ДНК-тест на еврейство? Разбираем полеты:
Шахзода подала новое заявление и прошла еще одно интервью на русском языке с представителем МВД. В этом интервью она отвечала на вопросы о своем образе жизни и заявила, что в Узбекистане она посещала еврейский детский сад, где отмечали еврейские праздники. Относительно религиозных праздников на этот раз Шахзода говорила, что многого не помнит, но дома точно отмечали 8 марта и еще ее водили в еврейский детский сад, где праздновали Пурим. На вопрос о том, что она знает о еврейских праздниках, она ответила: «Рош ха-Шана — это когда наступает новый священный год, на Пурим все наряжаются, на Песах не едят хамец, едят мацу, в Лаг ба-Омер зажигают костры, а на Шавуот пекут суфганиот.
На вопрос, почему в анкете Шахзода написала, что исповедует ислам, последовал ответ: “Я не знала, что писать. Моя бабушка сказала мне, что писать». Когда ее спросили, какая бабушка ей помогла, она не смогла сказать, мусульманка эта бабушка или нет. Шахзода пояснила, что сотрудник Натива вручил ей лист бумаги и практически продиктовал текст. Затем спросил, какие праздники она отмечает, и когда Шахзода ответила, что не знает, сотрудник рассердился и сказал, что она обязана ответить на этот вопрос.
Репатриируйся грамотно:
Вскоре МВД повторно отказало Шахзоде в репатриации. В своем решении ведомство пояснило, что в словах Шахзоды было много противоречий и несовпадений и они не вызывают доверия.
Очередная апелляция тоже была отклонена. В решении отмечалось, что между предыдущими заявлениями в «Натив» и утверждениями в интервью были многочисленные противоречия, которые интерпретировались как намеренные и недобросовестные изменения в показаниях.
МВД пояснило, что слова о воспитании в семье без религиозной идентичности и о том, что бабушка помогла Шахзоде заполнить заявление на репатриацию, противоречили ее предыдущим заявлениям. Ведомство посчитало, что Шахзода специально изменила свою историю.
Вторая апелляция в административный суд тоже была отклонена. Суд согласился с позицией МВД и посчитал, что система справедливо применила к ситуации положение закона о сознательной смене религии как основании для отказа в репатриации. Суд отметил, что Шахзода «решила жить и расти в Узбекистане, а также решила выйти замуж там за человека, который не является евреем». Суд также не нашел в деле доказательств того, что Шахзода когда-либо возвращалась к иудаизму.
Шахзода и ее семья не смирились с этим решением и подали апелляцию в Верховный суд. Верховный суд также отклонил апелляцию, но указал на право заявителей подать новое заявление, в рамках которого Шахзода сможет привести дополнительные доказательства.
Гиюр и израильское гражданство:
Шахзода подала новое заявление в МВД, приложив несколько документов:
- фотографии торжеств Пурим и Бар-мицвы, которые отмечались в детском саду Шахзоды в Узбекистане;
- документ, подтверждающий обрезание сыну;
- письмо от имама из региона, в котором семья проживала в Узбекистане, подтверждающее, что они не проводили свадебную церемонию по мусульманским обычаям и что Шахзода не принимала ислам;
- фотографии супругов на различных мероприятиях, включая фотографии, на которых они отмечают еврейские праздники в семейном кругу;
- письмо от бабушки Шахзоды, в котором говорится: «Мы не верующие, не религиозные, у нас светский образ жизни. Мы не посещаем синагоги или мечети»;
- письмо от двоюродной сестры Шахзоды (которая также является ее невесткой), в котором говорится: «Он (муж Шахзоды) заключил брак с моей кузиной, дочерью моего дяди. Они полюбили друг друга и решили пожениться в Узбекистане. Религиозной свадьбы в Узбекистане не было. Они светские люди. Они знали, что мы евреи…».
В начале 2023 года супругам провели еще одно собеседование. Муж Шахзоды рассказал об их жизни в Узбекистане следующее: «Это был светский образ жизни… Мы праздновали Новый год, 8 Марта, День Советской армии… В нашей семье никто не ходит в мечети и не ведет мусульманский образ жизни. Мы поженились в городском ЗАГСе в Самарканде. Расписались, нас зарегистрировали, потом пошли в зал, и там отпраздновали». По поводу обрезания своего сына он сказал: «Мы сделали обрезание на восьмой день, мама моей жены настояла на этом, мы пошли в больницу, и там была проведена процедура. Мы были там, я и мама моей жены… Мы не следуем мусульманским обычаям и никакой другой религии, но по просьбе мамы моей жены мы провели эту процедуру. Для меня это не имеет значения, потому что я не религиозен. И все мусульмане тоже делают обрезание, но не обязательно на 8-й день». О своем образе жизни он сказал: «Я нахожусь с семьей своей жены, моя жена в доме придерживается еврейских традиций, а я прививаю их, что жена делает и дети по еврейскому закону, я не вмешиваюсь. Я никогда не был ни в каком религиозном учреждении, но был случай, когда я посетил гостиницу с семьей моей жены».
Шахзода рассказала следующее: «Дома мы не вели никакой религиозной жизни, я ходила в еврейский детский сад, где проводили еврейские праздники и отмечали еврейские праздники: Ханука, Пурим, и т.д… Образ жизни моей матери мне неизвестен… Она не знает и не видела никаких религиозных церемоний вообще – ни еврейских, ни мусульманских; я никогда не видела, чтобы отец или мать молились ни как мусульмане, ни как евреи, они не отмечали праздники в Самарканде».
На вопрос, как поженились ее родители, Шахзода ответила: «В городском ЗАГСе Самарканда, они рассказали мне, что сделали это в городском ЗАГСе». Она также отметила, что оба ее брата прошли обрезание, «один в Самарканде, один в Израиле, в возрасте восьми дней, врач провел процедуру… В Самарканде при обрезании брата я была маленькой и не помню, а в Израиле брату делал раввин».
Относительно связи с бабушкой (мамой мамы) Шахзода сказала, что не помнит свою бабушку со стороны матери, а с бабушкой со стороны отца общалась периодически.
На вопрос о том, почему в анкете Шахзода указала ислам как свою религию, она объяснила, что сделала это по совету бабушки. Шахзода не смогла объяснить, почему бабушка, которая по ее же собственным словам вела светский образ жизни, посоветовала указать ислам. Шахзода также пояснила, что анкету «Натив» она заполняла дома по указанию бабушки, а декларацию ей продиктовал сотрудник Натива. “Он сказал мне написать, какие праздники мы отмечаем, и я сказала, что не знаю, какие праздники, и тогда он назвал мне праздники Курбан и Рамадан, и я сказала «да» на все, что он сказал».
Шахзода категорически отрицала, что когда-либо переходила в ислам, и далее заявила, что в Израиле она и члены ее семьи живут здесь как евреи, соблюдают еврейские праздники, отмечают Рош ха-Шана, Хануку, Пурим.
В августа 2023 года система снова отказала семье в репатриации. В решении отмечалось, что из последнего интервью с Шахзодой ясно видно, что она говорит и понимает русский язык, и поэтому утверждение о трудностях с языком, которые якобы привели к ошибкам при заполнении анкеты «Натив» или в декларации, не может быть принято. Ведомство вновь обратило внимание на противоречия в показаниях Шахзоды и отвергло ее утверждения о том, что она никогда не меняла свою веру и в настоящее время ведет светский еврейский образ жизни. МВД не придало значения письму имама, пояснив, что свидетельство выдается религиозным деятелем в определенной мечети, но для любого приезжего из другого города и религиозного деятеля, который проводит регистрацию браков, оно не является обязательным или авторитетным.
Мисрад апним также не придал значения обрезанию сына. Речь идет не о религиозном акте, а о медицинской процедуре, проведенной в больнице без какого-либо религиозного знамения, и поэтому не имеет значения дата, когда она была проведена, и возраст ребенка. Более того, как свидетельствует сама заявительница в интервью… обрезание практикуется и в мусульманстве, — так мотивировали свое решение чиновники МВД.
Шахзода не остановилась и на этом и в очередной раз обратилась в суд.
Правовая база
Дело Шахзоды рассматривалось в контексте Закона о возвращении и соответствующих нормативных актов. Ключевой вопрос касался толкования раздела 4А(а) этого закона, который определяет, кто имеет право на гражданство по Закону о возвращении, и исключает из этого перечня «лиц, которые были евреями и добровольно сменили свою веру».
Суд отметил, что административное решение о еврействе человека и его праве на гражданство в соответствии с Законом о возвращении должно основываться на конкретных доказательствах. Поскольку в законе не указаны конкретные виды доказательств, должны применяться «административные доказательства» — «доказательства, на которые разумный человек — и разумный орган — полагался бы и рассматривал бы как доказательства, имеющие доказательную ценность и достаточные в данных обстоятельствах».
В судебной практике по данному вопросу сложилось мнение, что основным доказательством обычно является заявление самого соискателя, и обычно это заявление является единственным доказательством, на которое власти полагаются при определении еврейства заявителя в соответствии с Законом о возвращении. Такое доказательство явно относится к категории доказательств, на которые разумный человек или орган полагался бы при данных обстоятельствах.
ДНК-тест при дальнем родстве:
Анализ суда: что значит «изменить веру»?
Суд обратился к вопросу о том, какие критерии следует применять для определения, когда человек, родившийся галахическим евреем, переходит в другую веру. Судебная практика рассматривала три возможных критерия: принятие другой религии, отказ от иудаизма или комбинированный подход.
Суд отметил, что для того, чтобы еврей считался «изменившим веру», необходимо осознанное и добровольное активное действие. Человек должен совершить сознательный акт, четко указывающий на его намерение отказаться от иудаизма и принять другую религию. Речь идет не о формальности, а глубоко осознанном личном решении, которое должно подтверждаться реальным образом жизни.
Суд пояснил: когда речь идет о людях, выросших в смешанных семьях, особенно если они воспитывались родственниками, исповедующими другую веру, необходимо проявлять особую осторожность и не торопиться с выводами о сознательной «смене веры». Суд подчеркнул, что нельзя автоматически полагаться на образ жизни, которому ребенок просто следовал, живя в семье, как свидетельство его осознанного выбора отказаться от иудаизма.
Анализируя имеющиеся доказательства, суд посчитал, что даже если предположить, что на момент подачи заполнения декларации Шахзода действительно следовала мусульманским обычаям, из этого еще не следует, что она сознательно «сменила веру» в контексте Закона о возвращении.
Суд отметил, что Шахзода представила убедительные доказательства отсутствия у нее религиозного мусульманского воспитания. Она выросла в светской семье в Узбекистане, где, как известно, после распада СССР религиозная практика была существенно ослаблена даже у номинально религиозных семей. Суд признал правдоподобным ее утверждение о том, что она жила в основном светской жизнью, не связанной строго ни с исламом, ни с иудаизмом.
Что касается заявлений, подписанных Шахзодой в офисе «Натив», суд счел обоснованными ее объяснения о том, что она просто следовала инструкциям официальных лиц и не полностью понимала последствия своих заявлений.
Суд не согласился с аргументом мисрад апним о том, что брак Шахзоды с мусульманином свидетельствует о ее переходе в ислам. Было отмечено, что брак был заключен по гражданской процедуре, без религиозной церемонии, и что подобные межконфессиональные браки распространены среди светских людей.
Также суд не придал решающего значения факту воспитания Шахзоды бабушкой-мусульманкой. Судьи признали, что в таких обстоятельствах трудно говорить о «сознательном выборе» маленькой девочки следовать той или иной религии – она просто жила в среде, которая была ей доступна после отъезда матери.
Суд отметил, что МВД, отказывая Шахзоде в праве на репатриацию, слишком большое значение придало одному лишь факту подписания ею декларации о принадлежности к исламу, но не учел всей совокупности обстоятельств дела.
Решение суда
Cуд отменил решение МВД за несостоятельностью. Судья установил, что в деле не имеется достаточных доказательств и оснований применять к Шахзоде исключающую норму.
Суд предписал МВД предоставить Шахзоде и ее семье право на получение статуса новых репатриантов по Закону о возвращении.
Заключение
Дело Шахзоды против МВД Израиля представляет собой важное решение в контексте применения Закона о возвращении к людям со сложным религиозным бэкграундом. Суд занял взвешенную позицию, признавая, что формальные декларации о религиозной принадлежности не всегда отражают действительные убеждения человека, особенно когда речь идет о людях, выросших в смешанных семьях или сложных социокультурных условиях.
Вслед за позицией суда в другом деле это решение отражает качественные изменения в подходе Окружного суда к подобным проблемам после реформы 2017 года. Когда дела этой категории рассматривались Верховным судом (до реформы), превалировал более формальный подход, при котором заявления и слова соискателя о его религии принимались за чистую монету, без глубокого анализа контекста, в котором эти заявления были сделаны.
После реформы 2017 года и передачи этой категории дел в юрисдикцию Окружных судов наблюдается тенденция к более тщательному рассмотрению индивидуальных обстоятельств каждого дела. Судьи стали больше внимания уделять вопросам добровольности и осознанности при оценке факта «смены веры», а также культурным и социальным факторам, влияющим на религиозную самоидентификацию человека.
Такой подход более справедлив и отвечает духу Закона о возвращении, который был создан для облегчения репатриации евреев в Израиль, а не для создания бюрократических препятствий на этом пути. Особенно это актуально для евреев из бывшего СССР, где многие потеряли связь с религиозными традициями из-за советской политики атеизма, а затем оказались в сложных социально-экономических условиях, которые могли влиять на их религиозную самоидентификацию.
13669-02-25
Веб-страница МВД о смене статуса
Смена религии и израильское гражданство
