Содержание
Судья Михаль Агмон-Гонен вынесла решение, защищающее права детей мигрантов из Непала, которые родились и выросли в Израиле, но находились под угрозой депортации из-за нелегального статуса их матери. Суд постановил, что согласно Международной конвенции о правах ребенка, интересы детей должны быть первоочередным соображением, и МВД нарушило свои обязанности как государственный орган, не проведя надлежащую оценку их интересов в течение почти пяти лет. Психологические заключения экспертов и оценка комиссии Министерства образования подтвердили, что дети страдают от серьезных психологических проблем, вызванных угрозой депортации, и депортация нанесет им непоправимый вред, разорвав их связи с единственной страной, которую они считают домом. Суд отклонил аргумент о том, что детям не следует давать «награду» за нелегальное пребывание их матери, подчеркнув, что Конвенция требует рассмотрения интересов ребенка независимо от статуса родителей. В итоге суд обязал МВД предоставить семье ВНЖ до 2033 года, чтобы снять угрозу депортации и обеспечить стабильность для детей до достижения младшей дочерью совершеннолетия.
Гуманитарный процесс:
Введение: история семьи и рассматриваемый вопрос
Судья Михаль Агмон-Гонен вынесла важное решение по делу, которое затрагивает фундаментальные принципы обращения государства с детьми мигрантов. В центре внимания суда оказалась гражданка Непала и двое ее детей — сын М., которому на момент вынесения решения исполнилось 14 лет, и девятилетняя Ш. Оба ребенка родились в Израиле, выросли здесь, учатся в израильской системе образования и говорят только на иврите.
Мать приехала в Израиль по рабочей визе для работы по уходу за пожилыми людьми, срок действия которой истек в 2011 году. С тех пор она остается в стране нелегально. Отец детей, гражданин Индии, также проживает в Израиле, отдельно от матери, и поддерживает связь с детьми. Дети, имея индийское гражданство по отцу, никогда не покидали Израиль — единственную страну, которую считают своим домом
Главный вопрос, который рассматривался в суде: следует ли депортировать детей из Израиля или им должно быть позволено остаться в стране с учетом принципа наилучших интересов ребенка?
Гуманитарный статус:
Обстоятельства дела
История началась в августе 2019 года, когда инспекторы Управления по вопросам населения и иммиграции Израиля арестовали мать и детей за нелегальное пребывание матери в стране. Тогда мальчику было 9 лет, а девочке — 4 года. Им были выданы ордера на содержание под стражей и депортацию.
Во время пребывания под стражей четырехлетняя девочка, играя перед психологом, описала свое положение словами: «Тигр прогоняет всех животных… Лев пожирает всех… Они умерли… Пошли искать себе дом». Эти слова маленького ребенка ярко показали, как дети воспринимали происходящее с ними.
Семья была освобождена спустя месяц после внесения значительного залога и получения временного запрета на депортацию до рассмотрения апелляции в суде. Одним из условий освобождения стала обязанность матери являться в МВД каждые две недели для продления временного разрешения на пребывание.
Адвокаты семьи постоянно подчеркивали, что наилучшие интересы детей требуют, чтобы их оставили в Израиле, и что эти интересы должны быть тщательно изучены и оценены компетентными профессионалами. Однако за все время, прошедшее с момента ареста до вынесения окончательного решения суда — почти пять лет — МВД так и не провело надлежащую оценку интересов детей, несмотря на неоднократные распоряжения суда и свои собственные обещания.
За эти годы произошло множество событий. В течение всего этого времени семья жила под постоянной угрозой депортации, что оказывало разрушительное воздействие на психическое здоровье детей.
Как бороться с отказом МВД?
Гуманитарное ходатайство: борьба за признание интересов детей
Через неделю после ареста адвокаты семьи подали ходатайство о предоставлении им статуса в Израиле по гуманитарным соображениям. Ходатайство в основном опиралось на интересы детей и тяжелый урон, который им будет нанесен, если их вырвут из единственной среды, которую они знают.
В заявлении подчеркивалось, что дети страдают от реальных эмоциональных и психологических проблем, которые значительно усугубятся в случае депортации. Отмечалось, что поскольку родители детей имеют разное гражданство и не живут вместе, депортация неизбежно приведет к разлуке детей с одним из них. Особенность дела состоит еще в том, что поскольку дети имеют индийское гражданство, а мать — непальское, их нельзя депортировать ни в Непал, ни в Индию как семью.
В поддержку гуманитарного ходатайства было представлено заключение клинического психолога, согласно которому дети страдают от тревожных расстройств (anxiety disorder), а сын нуждается в продолжении психологического лечения.
Почти через полгода после подачи МВД отклонило гуманитарное прошение без проведения интервью с детьми для оценки их интересов. В решении говорилось, что заявление отклоняется, поскольку мать самовольно осталась в Израиле нелегально, без какого-либо упоминания интересов детей.
Семья подала досудебную претензию (“внутреннюю апелляцию”) на это решение, которая тоже была отклонена. В рассмотрении этой апелляции МВД не учло обновленное психологическое заключение и решение комиссии Министерства образования по делу девочки, поскольку эти документы, хотя и были поданы, не были переданы ей перед принятием решения.
Мнения экспертов: психологические заключения о состоянии детей
За время рассмотрения дела семья предоставила несколько профессиональных заключений, убедительно демонстрирующих серьезный вред, который уже был причинен детям арестом и угрозой депортации, а также потенциальный ущерб, который может возникнуть в будущем.
Первое психологическое заключение было дано психологом Энрике Минделином еще во время нахождения семьи под стражей. Психолог знал детей до ареста в рамках волонтерской программы для нуждающихся. Он отметил симптомы, от которых страдал мальчик, и важность связей девочки с приемной семьей, которая поддерживала детей. Психолог заключил: «По моему знакомству с детьми, я считаю, что им будет нанесен очень серьезный вред в случае их депортации из страны».
Второе заключение было дано клиническим и школьный психологом д-ром Даниэлой Коэн, которая встретилась с детьми через полгода после их освобождения из-под стражи. В своем заключении д-р Коэн описала игру четырехлетней девочки и отметила: «В игре видно, что для нее важно чувствовать себя принадлежащей, частью группы. Сильная потребность чувствовать себя частью сообщества не может защитить ее от страха уничтожения, но есть и некоторая степень оптимизма в переживании безопасного будущего». Психолог заключила, что опыт ареста и угроза депортации «почти разрушили ее чувство принадлежности, что представляет риск для ее дальнейшего нормального развития».
О мальчике заключение было еще более серьезным. Д-р Коэн отметила:
“М. понимает, зачем нужна встреча, и объясняет свою потребность в помощи страхом перед полетом. Он переносит, проецирует на полет свой страх потери контроля над жизнью из-за угрозы депортации. Так же проявляется и травма, полученная в заключении — ночные страхи от звуков, которые заставляют его просыпаться.
Израиль стал для него особой средой, где его жизнь сформировалась и приобрела смысл благодаря привычным традициям, языку, друзьям, распорядку дней — всё это помогает ему управлять своей жизнью. Депортация в неизвестную страну может разрушить эту стабильность и навредить его нормальному развитию.
С глубокой печалью он осознаёт главное отличие своей жизни: другие дети спокойно спят по ночам, а он каждую ночь боится звуков, которые разбудят его и посадят на самолет.
Из всех видов спорта он предпочитает бег — потому что лучше всего умеет убегать, чтобы не попасться.
Его жизненный опыт, построенный на постоянной тревоге, бдительности и самосохранении, на умении уклоняться и избегать поимки, соседствует с другим мучительным ощущением — чувством собственной «невидимости», отсутствия настоящего дома на твердой земле…”
Д-р Коэн заключила, что «любой разрыв с безопасным пространством детей [образовательные учреждения, «приемная» семья, календарь праздников и язык иврит] представляет риск для их дальнейшего нормального развития».
В августе 2020 года семья предоставила МВД решение комиссии Министерства образования по делу девочки. После профессиональной оценки комиссия определила, что Ш. имеет право на специальные образовательные услуги, поскольку страдает от anxiety, отсутствия уверенности, задержки развития и поведенческих расстройств, которые усугубились в результате ее заключения под стражу. Комиссия решила определить ее в детский сад для детей с задержкой развития, поскольку она нуждалась в «широкой и интенсивной поддержке» и эмоциональном лечении травмы.
Поведение МВД
Судья Агмон-Гонен подробно рассмотрела, как МВД нарушило свои прямые обязанности как государственный орган в нескольких ключевых аспектах.
Судья отметила, что МВД действовало вопреки своей обязанности рассматривать дело добросовестно, неоднократно запрашивая отсрочки, во время которых просто бездействовало; обязуясь перед судом и апелляционным трибуналом изучить и оценить интересы детей и не выполняя это обещание; безосновательно меняя условия явки матери с раза в две недели на два раза в неделю; и постоянно нарушая распоряжения суда.
Особенно возмутительными судья сочла три аргумента МВД. Во-первых, ведомство пыталось возложить вину за непроведение интервью с детьми на самих заявителей и на решения суда, хотя именно МВД не выполняло свои обязательства на протяжении четырех лет. Во-вторых, мисрад апним заявил, что не рассматривал гуманитарное прошение из-за решений суда, хотя само ведомство обязалось рассмотреть его после оценки интересов детей профессионалами и не делало этого годами. В-третьих, МВД утверждало, что дело стало неактуальным, поскольку приказы о депортации не исполняются, хотя эти обстоятельства были известны годами, но система все равно продолжала предпринимать шаги для депортации семьи.
Ключевая обязанность любого государственного органа — основывать решения на надлежащей фактической базе, особенно когда речь идет о решениях, затрагивающих фундаментальные права человека.
В данном случае семья предоставила четыре заключения психологов о состоянии детей и протокол комиссии Министерства образования. Эти документы показали, что дети страдают от серьезных психологических проблем, которые значительно ухудшатся, если их депортируют.
Однако МВД и апелляционный трибунал (“бейт а-дин ле-арарим”, который поддержал позицию государства) отклонили эти заключения на том основании, что они были даны частными психологами, а не специалистами из государственных учреждений. Чиновники заявили, что «не впечатлены» предоставленными заключениями, что материалы не указывают на «серьезные, исключительные или особые проблемы», а трибунал (“бейт адин леарарим”) решил, что психологическое состояние детей «находится в пределах нормы» и они не страдают от тревожного расстройства.
Судья подчеркнула, что ни сотрудники МВД, ни судья трибунала не имели профессиональной подготовки в области психического здоровья и абсолютно некомпетентны отвергать выводы профессиональных психологов.
Еще одна обязанность государственного органа — действовать эффективно и своевременно, особенно в вопросах, касающихся детей, для которых временной фактор имеет особое значение.
В данном случае МВД банально бездействовало, когда еще можно было что-либо сделать с минимальным ущербом для детей — например, когда мальчику было 3 года и он только начинал учиться в системе образования. С момента ареста семьи в 2019 году, когда детям было 4 и 9 лет, МВД не делало ничего для оценки их интересов, а теперь им 9 и 14 лет.
Полагаясь на заключения психологов, судья подчеркнула: когда дети проводят в стране свои первые, формирующие годы, они устанавливают связи и обретают опорные точки, которые трудно сформировать в более позднем возрасте. Разрыв этих связей и опорных точек может серьезно навредить нормальному развитию детей.
Из обязанности действовать добросовестно также вытекает обязанность действовать равным образом и без дискриминации в отношении всех соискателей. В данном случае МВД не имело единой, упорядоченной процедуры оценки интересов детей во всех разбирательствах и использовало разные подходы в разных контекстах.
Несмотря на неоднократные призывы суда в этом и других делах, МВД не разработало такую процедуру, нарушая тем самым свои обязанности как государственного органа и свои обязательства по Конвенции о правах ребенка.
Решение суда
Интересы ребенка
Международная конвенция о правах ребенка и обязательства Израиля
Международная конвенция о правах ребенка, которую Израиль подписал и ратифицировал в 1991 году, основана на отношении к ребенку как к целостной и сложной личности, имеющей право на жизнь, достоинство и равенство. Одним из основополагающих принципов конвенции является принцип наилучших интересов ребенка, закрепленный в статье 3(1), согласно которому во всех действиях в отношении детей, предпринимаемых государственными органами, «наилучшие интересы ребенка должны быть первоочередным соображением».
Верховный суд Израиля неоднократно подтверждал, что интересы ребенка являются первоочередным соображением. В деле Плони против Генерального прокурора (1975) суд постановил: «Нет такого судебного дела, касающегося несовершеннолетних, в котором благополучие несовершеннолетних не было бы первым и главным соображением».
Конвенция также требует значимого участия ребенка в любой системе, в которой он находится, признавая, что у каждого ребенка есть собственное мнение, и ему следует дать возможность участвовать в определении своей судьбы, придавая должный вес его мнению в соответствии с его возрастом и зрелостью.
Комитет ООН по правам ребенка в своей Общей рекомендации № 14 от 2013 года разъяснил, что принцип наилучших интересов ребенка имеет и процедурный аспект: если не соблюдены условия, предусмотренные статьей 12 Конвенции, касающиеся способа оценки интересов ребенка, то решение по существу дела не может быть принято.
Чувство принадлежности и последствия разлуки с привычной средой
Судья уделила значительное внимание вопросу о чувстве принадлежности у детей и последствиях разлуки с привычной средой. Она отметила, что с течением времени дети все сильнее привязываются к месту, где они растут, и к значимым для них фигурам. Чувство принадлежности формируется у детей и подростков с годами, и первые годы жизни, когда дети находятся в образовательных учреждениях, особенно важны в этом контексте.
Сначала принадлежность ощущается по отношению к семье, а затем — к другим персонам в формальном и неформальном образовании, друзьям, а также к местам и среде, в которой они живут и растут. Чем дольше дети находятся в Израиле, тем сильнее их чувство принадлежности к стране и людям рядом с ними.
В решении судья сослалась на исследования, подтверждающие, что чувство принадлежности является фундаментальной человеческой потребностью, которую почти все люди стремятся удовлетворить. Эта потребность так глубоко укоренена в человеческой биологии, что может быть столь же важной, как пища, кров и физическая безопасность, для долгосрочного здоровья и выживания.
Влияние неопределенности на психическое состояние детей
Сам факт того, что дети находятся под угрозой депортации и их судьба неясна, причиняет им, как показывают экспертные заключения, серьезные проблемы. Судья сослалась на документ, подготовленный исследователями в области психического здоровья, в котором отмечается, что условия, необходимые для нормального развития детей и сохранения их психического благополучия, включают безопасную и стабильную среду, обеспечивающую ребенку ощущение базовой безопасности, принадлежности и защищенности. Лишение любого из этих факторов нарушает нормальное развитие любого ребенка или подростка.
В документе также отмечается, что дети и подростки находятся в сложных стадиях развития и формирования своей личности, способностей и устойчивости. Поэтому они характеризуются более высоким уровнем психической уязвимости при воздействии стрессовых факторов.
Судья процитировала заявление Общества по изучению подросткового возраста, включающее исследовательские доказательства негативного психического и эволюционного воздействия на детей, когда ребенок или родитель определяются как имеющие «нелегальный/недокументированный статус» в стране, где они живут. Последствия, связанные с таким статусом для семьи, препятствуют позитивному развитию детей и подростков, в результате чего они страдают от негативных пробелов в образовании, экономике и психическом здоровье по сравнению со своими сверстниками, имеющими легальный статус.
Вопрос о нелегальном пребывании родителей и его влиянии на интересы детей
МВД утверждало, а трибунал (“бейт адин леарарим”) согласился с этим доводом, что детей не следует поощрять (наделять статусом) за нелегальное пребывание их матери в Израиле. То есть, тот факт, что дети интегрировались в Израиле, является результатом нелегального пребывания их матери в стране на протяжении многих лет, и поэтому этот факт не следует учитывать в их пользу.
Судья не отклонила эту позицию. Во-первых, именно мисрад апним затягивал рассмотрение дела семьи. Семья не скрывалась и не уклонялась от властей. Дети учились в образовательных учреждениях, а девочка даже была включена в специальный терапевтический класс после того, как прошла оценку комиссии Министерства образования. Хотя министр внутренних дел имеет полномочия действовать в отношении иностранных рабочих, которые завершают свое законное пребывание, и депортировать их из Израиля, но когда эти полномочия не используются, и МВД, в результате, позволяет детям интегрироваться в общество на протяжении многих лет, нельзя потом наказывать детей за это, утверждая, что их интеграцию нельзя учитывать из-за нелегального пребывания их матери.
Во-вторых, и это главное, Конвенция о правах ребенка требует рассмотрения интересов ребенка и предоставления прав по Конвенции независимо от статуса ребенка или его родителя. Это один из параметров, прямо упомянутых в Конвенции. Статья 2 Конвенции гласит:
«Государства-участники уважают и обеспечивают все права, предусмотренные настоящей Конвенцией, за каждым ребенком, находящимся в пределах их юрисдикции, без какой-либо дискриминации, независимо от расы, цвета кожи, пола, языка, религии, политических или иных убеждений, национального, этнического или социального происхождения, имущественного положения, состояния здоровья и рождения или иных обстоятельств ребенка, его родителей или законных опекунов» (выделено судьей).
Верховный суд Израиля прямо высказался по этому вопросу в деле о Керен Астрид Санчес (2013). Судья Ханан Мельцер подчеркнул особый статус этих детей и обязательство государства обращаться с ними в соответствии с принципом наилучших интересов ребенка согласно международным обязательствам Израиля:
«Наряду с попытками сократить явления, связанные с нелегальным пребыванием в Израиле, правительство видело особую необходимость рассмотреть статус детей нелегальных жителей, учитывая их особое положение. Поясню: нелегальные жители сами выбрали остаться в стране после истечения срока их туристической визы или разрешений на работу, или проникнуть в страну — тем самым они активно способствовали ситуации, в которой они находятся. В отличие от этого, их дети «оказались» в Израиле, иногда на длительные периоды и в годы, имеющие особое значение для развития ребенка, и поэтому — даже если они юридически считаются «нелегальными жителями» — ясно, что к ним следует относиться иначе — как к «плененным младенцам». Различное отношение требуется также потому, что существуют ситуации, когда отрыв детей от страны в относительно взрослом возрасте, без реальной возможности интегрироваться в стране их происхождения (которая иногда является только страной происхождения их родителей), может иногда не соответствовать еврейскому и демократическому характеру государства Израиль, его приверженности защите прав человека или его международным обязательствам соблюдать «принцип наилучших интересов ребенка»…»
Юридические аспекты выбора средства правовой защиты
Заявители просили суд предоставить им визу типа А/5 до достижения младшей дочерью, Ш., 18-летнего возраста, чтобы она могла оставаться со своей матерью и братом. МВД возражало против этого по двум причинам: во-первых, это не было средством правовой защиты, первоначально запрошенным в апелляции, и, во-вторых, это решение находится в компетенции МВД, и суд не уполномочен принимать такое решение вместо него.
Судья отклонила и эти аргументы. Что касается средств правовой защиты, запрошенных в первоначальной апелляции, она отметила, что апелляция была подана в срочном порядке, когда семья находилась под стражей в течение трех недель и подлежала депортации (им даже был назначен рейс). В то время основной запрос заключался в запрете на депортацию, освобождении из-под стражи и психологическом обследовании мальчика М., которому тогда было 9 лет. Очевидно, что средство правовой защиты в виде получения статуса в Израиле не запрашивалось в то время, поскольку предполагалось, что решение Управления по гуманитарному ходатайству будет принято в разумные сроки, а не так, как это произошло.
Что касается полномочий суда, судья подчеркнула, что Административный суд уполномочен и обязан предоставлять любые надлежащие и справедливые средства правовой защиты в обстоятельствах дела. Статья 8 Закона об административных судах гласит: «Административный суд будет рассматривать административные петиции и административные апелляции в соответствии с основаниями, полномочиями и средствами правовой защиты, на основании которых Верховный суд рассматривает дела в качестве Высокого суда справедливости, с необходимыми изменениями для административных петиций и административных апелляций». Статья 15 Основного закона: Судебная власть определяет полномочия Высокого суда справедливости предоставлять любые средства правовой защиты во имя справедливости.
Таким образом, в обстоятельствах данного дела суд не ограничивается запрошенными средствами правовой защиты и должен предоставлять средства, необходимые для достижения справедливости. Более того, это именно тот случай, когда суд должен действовать таким образом.
Что касается просьбы МВД вернуть дело на пересмотр, судья отметила, что система нарушила многие обязанности, возложенные на него как на государственный орган. В течение почти четырех лет после ареста детей мисрад апним игнорировал их интересы. Учитывая поведение системы до сих пор, если дело будет возвращено в МВД на пересмотр, трудно предположить, что интервью будут проведены должным образом или что мисрад апним вынесет решение в разумные сроки.
Кроме того, даже если бы дело было возвращено в МВД с указанием, что интересы детей требуют, чтобы они остались в Израиле, прошло бы еще несколько месяцев, прежде чем было бы принято решение. Если бы ходатайство было отклонено, семье пришлось бы начать новый цикл внутренних апелляций, апелляций в трибунал и еще одну апелляцию в окружной суд, возможно, даже запрос на разрешение на апелляцию в Верховный суд — процессы, которые оставили бы детей под угрозой депортации еще на длительное время, не говоря уже о значительных ресурсах, необходимых для этого.
В любом случае, учитывая все представленные заключения экспертов, включая оценку объективной правительственной комиссии, которые свидетельствуют о реальных опасностях для детей в результате их депортации из Израиля, судья заключила, что в конечном итоге детям было бы предоставлено то, что они просили: остаться в Израиле как семейная единица до совершеннолетия Ш., или, словами поэта Аарона Басса, получить «свободное место в пространстве» в Израиле, по крайней мере, пока они несовершеннолетние. Поэтому следует сделать это уже сейчас.
Решение суда
Судья Михаль Агмон-Гонен пришла к выводу, что в данном случае МВД действовало недобросовестно как в общем поведении по отношению к заявителям, так и в конкретных обязанностях действовать равным образом и основывать свои решения на надлежащей фактической базе. Мисрад апним, нарушив обязанность осуществлять свои полномочия своевременно, нанес ущерб интересам детей, вопреки своим обязательствам по Конвенции о правах ребенка.
Интересы детей, как ранее определил суд и как следует из всех профессиональных заключений экспертов и документов комиссии Министерства образования, требуют, чтобы они остались в Израиле. Их интересы также требуют определенности относительно их статуса, чтобы угроза депортации была немедленно снята с них, и чтобы права, на которые они имеют право согласно Конвенции, предоставлялись им должным образом.
Поведение МВД привело к тому, что дети, родившиеся в Израиле и обучавшиеся в образовательных учреждениях страны с раннего возраста, дети, которые были арестованы в возрасте 4 и 9 лет, теперь в возрасте 9 и 14 лет, без того, чтобы система занималась их делом, и без того, чтобы их интересы были оценены профессионалами по просьбе МВД. За эти годы дети, с одной стороны, испытывали трудности, вызванные неопределенностью их статуса, но, с другой стороны, их связи с Израилем, значимыми фигурами в их окружении и их друзьями укрепились. Поэтому их интересы требуют окончательного решения по делу, которое в обстоятельствах данного дела заключается в получении визы типа А/5, которая даст им уверенность в том, что им разрешено остаться в Израиле и получить все необходимые им права. Интересы детей на данный момент заключаются в том, чтобы их дело было решено и облако неопределенности было снято, по крайней мере, на период их детства, и для сохранения семейной ячейки до достижения заявительницей 3, девочкой Ш., 18-летнего возраста.
Суд решил, что пришло время положить конец бесконечному хождению по мукам, деморализующей нестабильности, характеризующей их жизнь в течение очень долгого времени, с тех пор как они начали обращаться в МВД, апелляционный трибунал и суды. Это произошло наряду с многочисленными процессами, инициированными против них. Хотя адвокаты заявителей пояснили, что они представляют заявителей бесплатно (pro bono), эти процессы несут с собой реальные затраты, как финансовые, так и эмоциональные, особенно с учетом поведения Управления в отношении заявителей.
В итоге суд постановил, что МВД предоставит заявителям до 4 марта 2025 года ВНЖ (визу типа А/5), которая будет действительна до 23 апреля 2033 года. Заявители могут подать заявление на получение статуса в МВД до этой даты. Если такое заявление будет подано, оно будет рассмотрено в соответствии с правилами мисрад апним и обстоятельствами. Если кто-либо из заявителей не урегулирует свой статус в Израиле до 23 октября 2033 года (через шесть месяцев после истечения срока действия визы), ему придется покинуть Израиль, если не будет принято иное решение по его делу.
На МВД также наложили судебные издержки в общей сумме 25 000 шекелей.
41621-09-19
Материалы по теме:
«Гуманитарная виза» и гуманитарный статус в Израиле
«Гуманитарная виза»: как сохранить вид на жительство пока ведется гуманитарный процесс?
Гриф секретности и гуманитарная комиссия
Официальная страница МВД о процедуре подачи заявления на гуманитарный статус
