Содержание
Представьте себе ситуацию: вы приходите на важное собеседование в мисрад апним, где решается ваше будущее. Вас спрашивают о деталях вашей жизни, вы отвечаете, а потом выясняется, что ваши слова записали неточно. Когда вы пытаетесь это оспорить, вам говорят: «Но вот же протокол!» А записи разговора нет. Именно такая история произошла с парой из Израиля и Турции, чье дело прошло путь от миграционного ведомства до Верховного суда.
Когда любовь встречается с бюрократией
Алнара — израильская гражданка, разведенная мать двоих детей. Али — гражданин Турции. Их судьбы пересеклись в Израиле, и началась история, которая со временем превратилась в юридическую одиссею. В 2019 Али приехал в Израиль по туристической визе, которая действовала всего десять дней.
Буквально на следующий день после истечения срока визы Али подал заявление о предоставлении политического убежища.
Али получил временное разрешение на пребывание в стране (визу класса 2-а-5) на период рассмотрения его заявления о предоставлении убежища. В 2020 с ним провели интервью по вопросу убежища, и по его итогам пришли к выводу: заявление подано без реальных оснований, а настоящая цель — работа в Израиле. Али было предписано покинуть страну в течение недели. Но он остался в стране.
Али подал апелляцию на решение об отказе в убежище. Апелляционный трибунал разрешил ему остаться в стране при условии внесения залога. Однако и эта апелляция была отклонена в феврале 2023 года с указанием покинуть Израиль в течение четырнадцати дней. На это решение апелляция не подавалась. Али снова остался.
Полный гайд по СТУПРО:
Через месяц после отклонения апелляции по убежищу Али и Алнара подали заявление на получение статуса для Али на основании их супружеских отношений по линии СТУПРО. По словам заявителей, они начали совместную жизнь еще в марте 2022 года — то есть в то время, когда шла апелляция по делу о предоставлении убежища.
Мисрад апним отнесся к новому заявлению с ожидаемым скептицизмом. В августе 2023 года оно было отклонено с формулировкой: в отношении заявителя имеется судебное решение о выезде из Израиля, после выезда можно будет подать заявление на въездную визу, которое будет рассмотрено по существующим процедурам. Внутренняя апелляция была отклонена через несколько дней.
Лабиринт административных инстанций
Али не выехал из страны, и пара обратилась в апелляционный трибунал. Но суд в итоге отклонил апелляцию, сославшись главным образом на то, что Али не выехал из Израиля.
В 2024 пара подала апелляцию на это решение в Окружной суд и запросила временную судебную защиту. Cудья отклонила просьбу о защите и предписала Али выехать из Израиля к середине марта 2024 года.
Но тут возникла новая проблема. Адвокат заявителей указал, что из-за войны нет прямых рейсов в Турцию, а также на то, что в израильском посольстве в Турции не предоставляются консульские услуги, и если Али выедет, его нельзя будет пригласить на интервью. Судья отреагировала прагматично: если в течение шестидесяти дней после выезда Али не удастся провести интервью в консульстве, можно будет подать заявление о возвращении в Израиль.
Али выехал из Израиля в середине марта 2024 года. Он сообщил о желании продолжить апелляцию и пройти интервью для проверки подлинности отношений. МВД сообщило, что поскольку консульских услуг в Турции нет, интервью будет проведено одновременно в двух местах: Алнара в Израиле, а Али — в Тбилиси, Грузия.
Ступро, распространенные проблемы:
В апреле 2024 года паре провели собеседование для проверки подлинности отношений, причем Али находился в Тбилиси, и интервью с ним проводилось дистанционно. Спустя месяц мисрад апним снова отклонил заявление, указав на несовпадения в интервью, свидетельствующие о неподлинности заявленных супружеских отношений.
Почему протоколы оказались ненадежными
Интервью с Алнарой проводилось в присутствии адвоката, а интервью с Али — без него, поскольку оно проходило в Тбилиси. Но главное — интервью не было зафиксировано на аудио или видео, речь шла как всегда лишь о конспекте беседы. В этом ключе представитель пару пояснил, что конспект интервью не отражает ответы, которые дал Али, и что его ответы были искажены.
Досудебная апелляция была отклонена, и дело вернулось в апелляционный трибунал. Но трибунал согласился с позицией мисрад апним и отклонил апелляцию. Судья пояснил, что не было доказано, что новое решение выходит за пределы разумности или что в нем имеется изъян, подрывающий основу процедуры и требующий вмешательства.
После этого пара снова обратилась в Окружной суд.
Судья Агмон-Гонен пояснила: право израильской гражданки Алнары на семейную жизнь в своей стране не подвергалось сомнению. Однако заявителям все еще необходимо было доказать, что в данном случае речь идет о подлинных и искренних супружеских отношениях, а не, например, об экономическом партнерстве и совместном проживании или о фиктивных отношениях, целью которых является получение статуса в Израиле.
Ступро и статус “беженца”:
Процедура натурализации иностранного партнера обусловлена существованием подлинной семейной ячейки, и бремя доказывания этого лежит на плечах тех, кто это утверждает. Бремя переходит к Управлению только после того, как заявители на признание партнерами докажут искренность отношений между ними достаточными доказательствами на уровне, требуемом в административном производстве, способными убедить в искренности заявленных отношений.
Судья обратила особое внимание на проблему отсутствия аудио- или видеозаписи интервью. Агмон-Гонен напомнила, что в своих предыдущих решениях неоднократно указывала на трудности, возникающие из-за недостаточной документации интервью, проводимых мисрад апним. Протоколы представляют собой своего рода резюме интервью, иногда написанное от руки, иногда напечатанное, иногда вопросы и ответы подробны, а иногда это скорее резюме. Поскольку интервью не подкреплены записью, даже аудиозаписью, это затрудняет установление фактической основы, когда возникают утверждения и отрицания заявителей относительно того, что было сказано на интервью и как это было задокументировано.
Судья привела собственную цитату из другого дела: «Учитывая утверждения заявителей относительно вопросов, которые были заданы на первом интервью и, по их словам, не были записаны, и учитывая расхождения между протоколом, составленным интервьюером от Управления, и расшифровкой интервью, составленной адвокатом заявителей во втором интервью в режиме реального времени, я считаю, что интервью следует записывать на видео или аудио (подобно интервью по вопросам убежища), тогда не будет возможности выдвигать какие-либо утверждения в этом отношении«.
В другом деле судья отмечала: «Интервью законспектированы от руки и не записаны на видео или аудио. Следовательно, когда интервьюируемые отрицают часть того, что было записано, трудно основывать выводы только на ответе на интервью, который отрицается тем, кто его дал».
Поворотным стал случай Ксении Соколовой в 2023 году. В том деле судья Агмон-Гонен подробно остановилась на обязанности Управления записывать интервью и слушания и на последствиях отказа от этого. Она установила, что нет существенной разницы между записью интервью по вопросам убежища и записью интервью для проверки подлинности супружеских отношений на СТУПРО, которые также закладывают основу для принятия решений, касающихся самых основных прав человека.
Судья отметила, что даже запись интервью с просителями убежища началась только после того, как его заставил суд. Поэтому было установлено, что при отсутствии документации путем аудио- или видеозаписи интервью, проводимых МВД для проверки подлинности отношений, ведомство не может больше пользоваться презумпцией заведомо правильного решения.
Ступро: интервью на 2 страны
Судья разъяснила свою позицию следующим образом: «Отказ МВД самостоятельно записывать интервью или, в качестве альтернативы, разрешить адвокату, который этого просит, записать конкретное интервью, имеет юридические последствия. Нельзя, с одной стороны, отказываться от записи, а с другой стороны, заявлять о презумпции правильности. Поэтому, когда интервью или слушание не записываются должным образом, а интервьюируемый или лицо, в отношении которого проводится слушание, оспаривает (самостоятельно или через адвоката) достоверность протокола, презумпция правильности не применяется».
Применяя эти принципы к настоящему делу, судья Агмон-Гонен пришла к выводу, что из-за отказа мисрад апним должным образом записывать интервью невозможно полагаться на протоколы для определения того, предоставила ли пара достаточно доказательств в подтверждение отношений или нет.
Особенно проблематично то, что интервью с Али проводилось дистанционно, когда он находился один в чужой стране, не в стране своего гражданства, без возможности для адвоката присоединиться к обсуждению. В таких обстоятельствах объективное фиксирование интервью особенно важно.
Судья частично согласилась с аргументами МВД: действительно, именно заявители должны доказать, что они настоящая пара, тем более учитывая прошлое поведение Али. Однако поскольку Управление отказалось записывать интервью, по протоколам невозможно понять, смогли ли заявители доказать свои отношения или нет. Ведь нельзя быть уверенным, что те факты, на которые опирались Управление и затем апелляционный трибунал, действительно полные и достоверные. Поэтому необходимо провести новые интервью с заявителями, записать их в соответствии с предыдущими судебными решениями, и только после этого Управление примет новое решение.
В итоге Окружной суд удовлетворил апелляцию: решения МВД и апелляционного трибунала были отменены. Мисрад апним дали тридцать дней на проведение новых интервью с заявителями, причем интервью с Али, если его будут проводить за границей, обязательно должно быть записано. МВД предоставлено тридцать дней после интервью, чтобы на основе новых записей и уже представленных документов принять решение о подлинности супружеских отношений и о начале поэтапного процесса по процедуре для сожителей.
Верховный суд ставит точку
Мисрад апним не согласился с решением окружного суда и обратился в Верховный суд. Ведомство оспаривало именно принципиальные выводы окружного суда: обязано ли оно записывать интервью и теряет ли презумпцию правоты, если записей нет.
МВД подчеркнуло, что оспаривает только эти принципиальные моменты, а не конкретное дело заявителей, и сообщило, что давно выполнило требования суда в отношении них. Мисрад апним добавил подробности: в марте 2025 года заявителям провели новые интервью, на основании которых их заявление снова отклонили, а затем отклонили и внутреннюю апелляцию на это решение.
Судья Дафна Барак-Эрез рассмотрела ходатайство ведомства и решила отклонить ее как утратившую актуальность. В данном случае апелляция вообще не касается конкретной судьбы заявителей, и решение по ней никак на них не повлияет. Поэтому судья сочла, что просьба по своей сути утратила актуальность, и ее следует отклонить именно по этой причине.
Однако судья не ограничилась формальными причинами отказа. Она добавила важный комментарий, фактически согласившись с позицией судьи Михаль Агмон-Гонен из Окружного суда. Барак-Эрез отметила, что само МВД выиграет от более полной документации разговоров, включая интервью и слушания, которые могут затронуть права людей. Это нужно прежде всего для того, чтобы ведомство могло надлежащим образом принимать решения.
Судья подчеркнула: по мере того как средства полной документации становятся дешевле и доступнее, растут и ожидания от их применения. Необходимо найти баланс между эффективностью работы, с одной стороны, и справедливостью и защитой базовых прав — с другой.
Заключение
Описанный кейс, как нам представляется, — веха в административной практике. Окружной суд не просто разрешил конкретный спор — он установил принцип: в эпоху доступных технологий отсутствие записи важных интервью лишает государственный орган презумпции правоты.
Решение Верховного суда, хотя формально было процедурным, на деле укрепило эту позицию. Судья ясно дала понять: стандарты работы государственных органов должны меняться вместе с развитием технологий.
53783-10-24
60508-04-25
