Содержание
Две женщины, состоящие в официальном однополом браке между собой, и мужчина, которого они считают равноправным партнером, — обратились в израильские органы с просьбой наделить мужчину статусом в Израиле на основании совместных полиаморных отношений. МВД отказало сразу, не рассматривая заявление по существу, апелляции во всех административных инстанциях — включая внутреннюю жалобу и специальный апелляционный трибунал — последовательно отклонялись. В феврале 2026 года Административный суд Тель-Авива, рассмотрев апелляцию по существу, подтвердил правоту позиции ведомства: израильское законодательство признает семьей только пару, а не тройку, и менять это толкование — дело законодателей, а не судей.
Три персонажа и одна история
Нина и Карина — израильские гражданки, репатриировавшиеся из России (все имены изменены из соображений конфиденциальности.). Они состоят в официальном однополом браке. Осенью 2022 года обе женщины сделали алию.
Однополый брак и статус в Израиле:
Виктор — гражданин России, холостяк, проживающий в Армении. С Ниной и Кариной он познакомился еще в России, задолго до их отъезда. Примерно за две недели до алии Нины и Карины он переехал к ним жить. Затем женщины совершили репатриацию, а Виктор через две же недели попробовал въехать в Израиль на правах туриста.
Попытка не удалась: его завернули прямо на паспортном контроле. При въезде он заявил пограничникам, что в Израиле никого не знает. Эту ложь суд впоследствии особо отметил.
После неудачной попытки въезда Виктор колесил по миру: жил в Турции, в США, в Армении. Женщины периодически летали к нему. Переписка, фотографии, авиабилеты — всё это впоследствии было подшито к делу как свидетельство непрерывности отношений. Свои отношения трое называют полиаморией — добровольной романтической и интимной связью между несколькими взрослыми людьми, основанной на открытости и взаимном согласии. По их словам, они образуют единую и исключительную семью — только не пару, а тройку, — хотят жить под одной крышей, вместе растить детей и строить общий быт.
В конце 2023 года Нина, Карина и Виктор подали официальное заявление в Управление по делам населения и иммиграции с просьбой оформить Виктору статус проживания в Израиле на основании так называемой процедуры СТУПРО, применяемой к совместному сожительству. Ответ не заставил себя ждать.
Отказ за отказом: путь по инстанциям
Уже в начале 2024 года мисрад апним отклонил заявление с первого же взгляда, не приступая к его рассмотрению по существу. Формулировка отказа была лаконична: поскольку речь идет о полиаморных отношениях, которые по определению не являются исключительными и единственными, заявление не отвечает требованиям соответствующей процедуры.
Апеллянты обжаловали отказ в рамках внутренней административной процедуры — жалобу отклонили. Тогда они обратились в специальный апелляционный трибунал по вопросам въезда в страну. Трибунал также отказал. Наконец, в январе 2025 года трое подали апелляцию в административный суд, добившись хотя бы того, что их дело будет рассмотрено в полноценном судебном заседании.
Чего именно добивались апеллянты и на чем строилась их позиция? По их словам, МВД Израиля грубо нарушило закон, отказавшись рассматривать дело по существу. Как только заявление было квалифицировано как «полиаморное», чиновники немедленно закрыли папку — не проводя собеседований, не изучая документы о характере и продолжительности отношений, не проверяя, действительно ли перед ними сложившаяся семья. Апеллянты настаивали: государственный орган обязан рассматривать каждый случай индивидуально, и уж тем более — когда речь идет о конституционном праве на семейную жизнь.
Адвокаты апеллянтов настаивали на расширительном толковании понятия “семья”. Когда-то израильский закон вовсе не признавал фактических браков. Затем признал — сначала для разнополых пар, потом для однополых. Следующий шаг, по мысли апеллянтов, — признание полиаморных союзов. Отказ предоставить Виктору статус, предупреждали они, вынудит обеих женщин покинуть Израиль ради жизни с ним — а это значит, что страна потеряет двух квалифицированных врачей.
Управление по делам населения со своей стороны придерживалось иной логики. Процедура для фактических супругов, поясняло ведомство, создана для пар — то есть для двоих. Понятие «пара» по определению предполагает исключительность и единственность отношений. Нина и Карина уже состоят в браке между собой. Просьба добавить к этому союзу третьего участника не укладывается в рамки никакой существующей процедуры. Отношения трех человек напоминают полигамию, а израильский закон запрещает многоженство как уголовное преступление. Помимо этого, ведомство особо указало на ложь Виктора при попытке въезда.
Что говорит закон
Прежде чем перейти к позиции суда, стоит разобраться в правовой механике. Иностранный гражданин не имеет автоматического права жить в Израиле — даже если он состоит в законном браке с гражданином страны. Закон о гражданстве 1952 года предусматривает особую упрощенную процедуру натурализации для супругов израильтян (статья 7), а министр внутренних дел издал на ее основе специальные процедурные инструкции. Одна из них — «Процедура № 5.2.0009» — регулирует предоставление статуса иностранным гражданам, состоящим в фактическом браке с израильтянами, включая однополые пары.
Процедура многоступенчата. Пара проходит собеседование на предмет искренности отношений, представляет доказательства совместного проживания и общего центра жизни, подтверждает отсутствие оснований для отказа по соображениям безопасности или криминального прошлого. Только пройдя все эти ступени, иностранный партнер может рассчитывать на получение статуса.
СТУПРО:
Верховный суд Израиля неоднократно подчеркивал: цель этих норм — избавить израильтян от мучительного выбора между жизнью на родине и жизнью с любимым человеком. Но одновременно суд всегда оговаривался: право на семейную жизнь не абсолютно, государство вправе отказывать в статусе, и дискреционные полномочия министра внутренних дел весьма широки.
Рядом с процедурными нормами существует уголовное право: статья 176 Уголовного кодекса Израиля прямо запрещает многоженство, квалифицируя его как тяжкое преступление. На протяжении многих лет Верховный суд формировал устойчивую доктрину: отказ в статусе проживания является законным и обоснованным во всех случаях, когда одобрение заявления фактически легализовало бы многоженство — пусть даже без формальной регистрации. Эту позицию суд применял последовательно: и в отношении мусульман, чья религия допускает полигамию, и в отношении людей, ссылавшихся на культурные традиции, и даже в ситуациях, когда все участники отношений давали свое согласие. Согласие, как особо указал Верховный суд в одном из ключевых решений, не меняет существа дела.
Исключения из этого правила единичны. В одном деле суд все же предоставил статус женщине, находившейся в полигамном союзе, — но лишь потому, что израильский супруг применял к ней крайнее насилие, и гуманитарные основания для защиты никак не были связаны с самим характером отношений. Случай, по оценке суда, — исключение, только подтверждающее правило.
Суд говорит последнее слово
Судья Агмон-Гонен начала решение с двух оговорок, призванных очертить границы рассматриваемого вопроса. Во-первых, суд не высказывается о том, искренни ли отношения между тремя апеллянтами. Это не предмет данного разбирательства. Во-вторых, суд не берется судить о самом явлении полиамории как образе жизни или личном выборе. Решение касается исключительно одного вопроса: может ли полиаморный союз служить основанием для предоставления иностранцу статуса проживания в Израиле.
Ответ суда — нет. И не потому что чиновники проявили предвзятость или поспешность. А потому что закон не оставляет для иного ответа места.
Ключевой аргумент суда строится вокруг понятия «пара». Оба действующих регламента — как для состоящих в браке, так и для фактических супругов — адресованы именно паре: двум людям в исключительных и единственных отношениях. Апеллянты сами признают, что их союз — не пара, а тройка. Стало быть, они сами же подтвердили несоответствие требованиям процедуры. Аргумент о том, что их тройка «исключительна» в том смысле, что закрыта для посторонних, суд не принял: исключительность в понимании закона — это двое, а не трое.
Суд подробно остановился на вопросе о соотношении полиамории и многоженства. Апеллянты настаивали: полиамория принципиально отличается от полигамии. Полигамия — это неравноправный союз, основанный зачастую на принуждении и направленный против прав женщины. Полиамория — добровольная, равноправная, прозрачная. Суд согласился с тем, что различия существуют. Но счел их несущественными для целей иммиграционного права.
Запрет на многоженство в израильском законодательстве, пояснила судья, сложился не только как инструмент защиты женщин от принуждения. Он отражает более широкий принцип: израильский законодатель признает семьей только моногамный союз. Верховный суд неоднократно это подтверждал, и его позиция не допускает исключений в пользу «просвещенной» или «добровольной» полигамии. Согласие участников отношений правового значения не имеет.
Особое место в решении занял вопрос о границах дискреционных полномочий МВД. Апеллянты утверждали, что ведомство было обязано как минимум изучить их заявление по существу — проверить подлинность чувств, выслушать стороны, взвесить конкретные обстоятельства — прежде чем выносить отказ.
Суд с этим не согласился. По общему правилу административный орган обязан рассматривать каждый случай индивидуально. Но это правило имеет логические пределы: если существо обращения заведомо выходит за рамки компетенции органа или противоречит закону, нет никакого смысла тратить ресурсы на полноценное рассмотрение. Здесь именно такой случай. Даже если бы Управление провело все предусмотренные собеседования и пришло к выводу, что отношения между тремя людьми совершенно искренни и глубоки — это не изменило бы ничего. Закон не допускает предоставления статуса на основании полиаморного союза. Поэтому отказ на пороге был законным.
Суд также обратил внимание на обстоятельство, которое, при всей своей внешней незначительности, весьма красноречиво: когда Виктор пытался въехать в Израиль в качестве туриста, он сообщил пограничникам, что не знает в стране ни одного человека. Между тем апеллянты в своих же заявлениях утверждали, что их совместная жизнь началась еще в России. Сам факт лжи при въезде, по мнению суда, давал самостоятельное основание для отказа — безотносительно к природе отношений.
Аргумент об эволюции права суд отверг с уважением, но решительно. Да, говорит судья, когда-то израильское право вовсе не признавало фактических браков. Потом признало. Потом распространило эту защиту на однополые пары. Возможно, настанет день, когда общество и законодатели сочтут нужным признать полиаморные семьи. Но именно законодатели — не суды. Ныне действующие нормы не дают оснований для такого расширения, и суд не вправе подменять законодателя собственным толкованием. Главный принцип, сформулированный Верховным судом Израиля и многократно подтвержденный: нормальная семейная жизнь в понимании израильского законодателя — это жизнь вдвоем.
Заключение
Нина, Карина и Виктор — не первые и не последние, кто пробует ввести в правовое поле нечто, что право пока не предусматривает. За ними стоит реальная история трех людей, которые, судя по всему, и вправду хотят жить вместе. Понять их можно.
И все же суд отказал справедливо. Израильский закон последователен и прозрачен: статус иностранному партнеру предоставляется в рамках союза двоих. Это не произвол чиновников, не толкование судей, а осознанная позиция законодателя, поддержанная десятилетиями судебной практики Верховного суда. Апеллянты знали об этом — или должны были знать. И если они считают, что закон несправедлив, у них есть способ это изменить: не через суд, а через парламент.
Это решение я считаю абсолютно справедливым. Израиль — одна из наиболее либеральных стран мира в вопросах семейного права. Здесь признают однополые браки, заключенные за рубежом, здесь предоставляют статус иностранным партнерам без требования формальной регистрации отношений, здесь защищают фактических супругов в судебном порядке. Это достижения, которых добивались годами и которыми стоит дорожить.
Но либерализм не должен доводиться до абсурда. Когда в суд приходят трое и говорят: «Мы — семья, дайте нам статус», — это не просьба о том, чтобы закон их признал. Это требование, чтобы закон изменился под их нужды прямо здесь, прямо сейчас, по решению одного судьи. Это уже нечто иное.
Требование это, как мне кажется, нелепо. Никто не мешает Нине, Карине и Виктору жить так, как они хотят. Полиамория — их личное дело, и закон их за это не преследует. Но они обратились к государству с принципиально иной просьбой: наделить иностранца официальным статусом проживания в стране именно на основании этих отношений. А это уже совсем другая история.
47370-01-25
