Когда говорят о репатриантах и иммигрантах, которые интегрировались в израильское общество, обычно подразумевают что-то плавное и постепенное: язык, работа, друзья, привычка к жаре. У Натальи всё было иначе. Её интеграция — это полтора десятка лет судебных заседаний, апелляций, межведомственных комиссий и отказов, после которых она шла домой, готовила ужин, провожала сына в армию и продолжала жить в стране, которую давно считала своей, оставаясь при этом на бумаге иностранкой.
В начале двухтысячных она приехала в Израиль — с сыном от первого брака и с новым мужем-израильтянином. Процедура получения гражданства через брак только началась, когда муж умер. Это случилось меньше чем через два года после приезда. Министерство внутренних дел немедленно закрыло дело: оснований для продолжения процедуры больше нет, до свидания.
Наталья не уехала. Она обратилась в суд — и добилась гуманитарного вида на жительство для себя и сына. Потом министерство отказало в продлении — она снова пошла в суд. Потом попыталась урегулировать статус через совместное проживание с гражданином Израиля, ставшим её партнером на долгие годы, — дело осложнилось, затянулось, завершилось отказом. Снова суд, на этот раз апелляционная инстанция Верховного, которая направила дело обратно в межведомственную комиссию. Лишь в конце 2010 года — спустя почти девять лет после приезда — Наталья получила вид на жительство, а её сын — постоянный статус.
Чуть позже, уже в середине десятых, она прошла ещё один круг: заявление на постоянный статус, отказ, внутренняя апелляция, победа. К тому моменту она жила здесь тринадцать лет, из которых одиннадцать — на временном виде на жительство. Временном. Одиннадцать лет.
Пока мать обивала пороги ведомств, сын вырос. Его призвали в армию — в боевые части. После срочной службы он остался на контракте, затем получил израильское гражданство. Израиль получил солдата; мать солдата по-прежнему оставалась гражданкой Беларуси.
Именно здесь в израильском законодательстве есть разумная норма: родители военнослужащих, отвечающие установленным критериям, вправе натурализоваться без отказа от прежнего гражданства. Логика очевидна и была недвусмысленно сформулирована ещё при обсуждении соответствующего закона в Кнессете: государство, призвавшее чьего-то ребенка под ружьё — с риском для его жизни, — берёт на себя ответственность и перед его семьёй. Норма красивая. Почти человеческая.
В начале 2017 года Наталья подала заявление на гражданство с просьбой применить именно эту норму — освободить её от требования отказаться от беларусского гражданства. Соответствовала ли она всем критериям? Да, всем до единого: жила в стране, имела постоянный статус, провела здесь необходимое число лет из последних пяти, владела ивритом, давно осела в Израиле. Сын — кадровый военный.
Министерство отказало.
Обоснование стоит воспроизвести с максимальной точностью, потому что иначе в него трудно поверить. Министерство разъяснило: поскольку первоначальный вид на жительство Наталья получила не в рамках процедуры для родителей военнослужащих, а по гуманитарным основаниям, — льгота на неё не распространяется. Иными словами, ведомство прочитало собственную инструкцию так, будто важен не сам факт соответствия критериям, а то, через какое именно окошко человек когда-то получил первую бумажку. Внутренняя апелляция подтвердила отказ. Позиция осталась неизменной.
Петиция в Высший суд справедливости содержала несколько аргументов, и каждый бил в одну точку.
Начать с текста. Соответствующий раздел инструкции говорит о «соответствии критериям» процедуры для родителей военнослужащих — и только. Никакого условия о том, что статус должен был быть изначально получен именно через эту процедуру, в тексте нет. Министерство добавило требование, которого не существует, — и отказало на его основании.
Затем — цель нормы. Израильский законодатель создал льготу для родителей солдат не ради бюрократической последовательности делопроизводства, а ради конкретных людей в конкретных обстоятельствах. Наталья — именно такой человек. Её сын защищает эту страну. Она живёт здесь полтора десятка лет. Какое значение имеет то, по какому основанию ей когда-то выдали первый вид на жительство?
Наконец — просто здравый смысл, который, к счастью, в израильском праве тоже считается аргументом.
На слушании в Верховном суде судьи недвусмысленно дали государству понять, что его позиция несостоятельна. Представители министерства столкнулись с тем, что их собственная инструкция говорит совсем не то, что они утверждали. Судьи прямо указали на это и фактически вынудили государство согласиться с нашими требованиями.
