Содержание
Сиделка из Шри-Ланки работала у пожилой пациентки без оформления визы в течение 90 дней, за что Управление населения и иммиграции отказало ей в продлении разрешения и приказало покинуть страну.
Окружной суд Иерусалима отменил решение МВД и апелляционного суда, установив, что мисрад апним не выслушал доводы пожилой женщины о невозможности найти другую сиделку из-за тяжелых условий работы (четвертый этаж без лифта, сложное состояние больной).
Судья разъяснил, что закон позволяет министру внутренних дел учитывать индивидуальные трудности конкретного пациента при решении вопроса о превышении 90-дневного срока незанятости иностранного работника.
Суд обязал мисрад апним заново рассмотреть дело, дав пожилой женщине возможность изложить свою просьбу и обосновать необходимость работы именно этой сиделки.
Трагедия обычной семьи
Эдина Петель родилась в 1938 году, пережила Холокост, потеряла сына, а теперь борется с множественными недугами, которые приковали ее к инвалидному креслу. Деменция забирает воспоминания, головокружения лишают равновесия, а тело отказывается слушаться. Эдина живет на четвертом этаже дома без лифта, в тесной двухкомнатной квартире, откуда почти невозможно выбраться.
Рядом с ней — дочь, сама прикованная к инвалидному креслу с рождения. Две женщины, каждая со своей ношей, пытаются держаться за жизнь, за остатки независимости. Но без сторонней помощи это невозможно. Здесь и появляется Надиша Аччини, приехавшая в Израиль из Шри-Ланки, которая стала не просто сиделкой, а едва ли не последней надеждой этой семьи.
Надиша приехала в Израиль в конце августа 2022 года по рабочей визе категории Б/1 для работы в сфере ухода за больными. Сначала все было хорошо: официальное трудоустройство, регулярная работа, соблюдение всех формальностей. Последнее место ее законной работы закончилось в конце мая 2024 года. А потом что-то пошло не так.
Когда в декабре 2024 года семья Эдины обратилась в мисрад апним с просьбой восстановить женщине статус и предоставить ей визу Б1 как сиделке, МВД отказало. Чиновники мотивировали отказ тем, что сиделка полгода прожила в Израиле нелегально.
Законность против здравого смысла
Надише отказали в продлении разрешения на работу и предписали покинуть Израиль в течение четырнадцати дней.
Перед этим сиделке провели интервью. На слушании она рассказывала о болях в спине, которые мешали ей найти подходящую работу. Говорила, что искала что-то менее физически тяжелое. Но чиновники остались непреклонны: медицинских справок, подтверждающих боли, не было. А значит, не было и уважительных причин для нарушения.
Мисрад апним подчеркнул: Надиша не приложила усилий для поиска легальной работы. Она работала у Эдины без разрешения. Она нарушила условия своей визы. Политика государства направлена на предотвращение незаконного пребывания и злоупотребления системой разрешений.
Но никто не поговорил с самой Эдиной. Никто не выслушал Раму. Никому не было интересно, почему именно Надиша стала единственной, кто согласился работать в этих условиях.
Рама пыталась объяснить. Она звонила, писала, просила хотя бы выслушать. Но двери кабинетов оставались закрыты. «Мы рассмотрели медицинское состояние пациентки», — написали в решении чиновники. Но ни слова о том, рассматривали ли они трудности Эдины с поиском подходящей сиделки. Ни слова о том, что десятки сиделок отказывались работать с пожилой дементной женщиной, которую нужно поднимать и спускать по четырем этажам без лифта. Ни слова о том, что Надиша проявляла терпение там, где другие сдавались.
Борьба с МВД
Семья Эдины не сдалась и обратилась в апелляционный суд (на иврите: “бейт адин леарарим”). В июле 2025 года суд поддержал мисрад апним и отклонил апелляцию. В своем решении апелляционный суд отметил: Надиша не понимала значения и ответственности, требуемой от работы в сфере ухода. Она покинула путь легального трудоустройства, искала легкую и удобную работу без физических усилий, не предоставила никаких документальных доказательств того, что не могла физически работать. Суд отклонил все претензии относительно нарушения процедуры слушания — отсутствие представителя, отсутствие записи, языковые проблемы. Суд установил, что мисрад апним должным образом учел состояние Эдины. Весь релевантный материал о пациентке лежал перед чиновниками.
Но семья оспорила и это решение, обратившись в Окружной суд Иерусалима. На первом заседании судья Флекс задал Раме простой вопрос: расскажите о потребностях вашей матери в уходе и о трудностях с поиском подходящей сиделки. Слова Рамы, как отметил судья, были ясными, искренними и трогательными. Она описала бесконечные трудности с поиском сиделки для страдающей от деменции матери, прикованной к креслу, живущей на четвертом этаже без лифта. Многие сиделки отказывались из-за возраста Эдины, ее сложного состояния, физических трудностей подъема и спуска. Надиша проявила огромное терпение, привязалась к Эдине, была единственной, кто согласился на эти сложные условия и смогла обеспечить необходимый уход. И Раме никогда не дали возможности изложить ситуацию перед Управлением. Ее просьбы объяснить обстоятельства отклонили.
Судья внимательно изучил протокол заседания в апелляционном суде. Там Рама тоже подробно описывала трудности с поиском подходящей сиделки на фоне специфических потребностей матери. Но ее не услышали.
Что говорит закон о въезде в Израиль
Судья Флекс обратился к первоисточнику — статье 11(а1) Закона о въезде в Израиль 1952 года. Эта норма устанавливает трехступенчатую процедуру для отмены разрешения на пребывание, выданного иностранному работнику.
На первом уровне министр внутренних дел должен установить, что иностранный работник не работал в сфере деятельности, для которой ему выдали разрешение, более девяноста дней. На втором уровне министр должен проверить, есть ли особые причины, по которым работник не был трудоустроен более девяноста дней. Если таких причин нет — министр обязан отменить разрешение на пребывание и работу. На третьем уровне, даже если условия для депортации выполнены, министр вправе разрешить конкретному иностранному работнику или категории иностранных работников превысить девяностодневный срок, если сочтет это оправданным в обстоятельствах дела.
Именно последняя ступень стала ключевой. Что считается «оправданным в обстоятельствах дела»? Судья проанализировал формулировку закона, его субъективную и объективную цели. Все ведет к одному выводу: в рамках этого «оправданного обстоятельства» министр внутренних дел вправе учитывать индивидуальные трудности пациента, нуждающегося в уходе, с поиском подходящей сиделки.
Трудности, из-за которых министр может признать, что в обстоятельствах конкретного дела следует разрешить конкретному пациенту нанять конкретную сиделку, даже если сиделка превысила девяностодневный срок, установленный законом, и даже если не было найдено особых причин, оправдывающих это превышение.
Закон о въезде в Израиль был принят для регулирования потока мигрантов, для защиты рынка труда, для предотвращения нелегального пребывания. Но у него есть и другая сторона. Закон об иностранных работниках 1991 года и система разрешений на ввоз иностранных работников для ухода за больными были созданы именно для удовлетворения потребностей людей с ограниченными возможностями. Закон должен служить людям, а не наоборот.
Судья опирался на принципы административного права, выработанные десятилетиями судебной практики. Когда закон наделяет должностное лицо дискреционными полномочиями, эти полномочия нужно осуществлять разумно, добросовестно, учитывая все релевантные обстоятельства и опираясь на актуальную, достоверную фактическую основу.
Изучив решение МВД и решение апелляционного суда, судья Флекс пришел к выводу: дискреционные полномочия не были осуществлены должным образом. Управление и апелляционный суд действительно рассмотрели проблемное поведение Надиши — иностранной работницы, которая не оформила свое трудоустройство в течение длительного времени и работала без разрешения. Судья не нашел изъянов в выводах по этому поводу и не видел необходимости что-то добавлять. Действительно, нельзя относиться легкомысленно к поведению Надиши, которое представляло собой нарушение условий разрешения и положений закона.
Но даже с учетом этого поведения Управление и апелляционный суд должны были проверить «обстоятельства дела», в том числе наличие «оправданного обстоятельства», которое дает основание разрешить Эдине нанять Надишу несмотря на промахи последней.
Утверждение семьи об отсутствии возможности представить эти фактические обстоятельства перед Управлением не было опровергнуто. Более того, оно следует из самого решения Управления. В пункте 18 решения Управление действительно указало, что рассмотрело «медицинское состояние пациентки», но не было детализировано, что были проверены или учтены заявленные трудности Эдины с поиском подходящей сиделки для ее нужд. Трудности, из-за которых, по утверждению семьи, Надиша на данный момент является единственным возможным решением для потребностей Эдины.
Окружной суд отметил: да, апелляционный суд упоминал в решении доводы семьи о трудностях с поиском «иностранной работницы в сфере ухода», подходящей для нужд Эдины. Но установил, что эта трудность «не обязательно проистекает из недостатка иностранных работников, а проистекает из хаоса, существующего в этой сфере». Однако эта позиция апелляционного суда не исправляет ошибки чиновников, пояснил Окружной суд, поскольку МВД фактически отказалось выслушать Раму и получить от нее фактическую информацию о том, как трудно найти Эдине сиделку.
Судья Флекс обратил внимание на очевидное противоречие: закон обязывает министра внутренних дел учитывать потребности конкретного пациента, но мисрад апним не дает пациенту возможность объяснить, в чем эти потребности заключаются. Более того, такой отказ может нарушать обязанность госорганов обеспечивать доступность услуг для инвалидов — а ведь весь этот механизм привлечения иностранных сиделок как раз для них и создавался.
Судья разобрал и дело Палаадка, на которое ссылался апелляционный суд. Выводы оттуда не противоречат его позиции. В деле Палаадка говорилось, что решение ответчика учитывало в том числе способность работодателя (то есть пациента) найти другую иностранную сиделку. Там установили: «Если смягчать правила для иностранного работника, который, как в нашем случае, их нарушил, то только когда состояние нуждающегося в уходе пациента это оправдывает». Иными словами, и там признали: особые обстоятельства конкретного пациента могут быть основанием для смягчения — как раз то самое «оправданное обстоятельствами», которое требует статья 11(а1) закона.
Разница в итоге между делом Палаадка и этим случаем объясняется просто: там пациент умер, а здесь перед судом живая женщина, остро нуждающаяся в подходящем уходе.
29 декабря 2025 года судья Нимрод Флекс удовлетворил апелляцию. Мисрад апним обязан заново рассмотреть заявление Эдины о найме Надиши и выслушать её доводы о том, почему именно эта сиделка ей необходима.
Временная мера от 16 декабря 2025 года продолжает действовать. Управление не может депортировать Надишу, пока она работает у Эдины, — минимум до истечения 45 дней после нового решения, а дальше в зависимости от того, что в нем будет написано.
Управление населения и иммиграции обязано выплатить семье судебные издержки — 7500 шекелей.
Послесловие
Решение Окружного суда напоминает простую вещь: закон существует не в безвоздушном пространстве параграфов и статей. Он создан для людей. Для таких, как Эдина, прошедшая через ад Холокоста, потерявшая сына, теперь борющаяся с болезнями и старостью. Для таких, как Рама, с детства знающая, что значит зависеть от чужой помощи. Для таких, как Надиша, пересёкшая полмира, чтобы зарабатывать уходом за чужими людьми.
Государственная машина работает по правилам — и это правильно, это необходимо. Без правил невозможно управлять миграцией, защищать рынок труда, поддерживать порядок. Но когда буква закона заслоняет живых людей с их болью, страхом и надеждой — что-то идёт не так.
Судья Флекс не отменил закон. Не признал, что Надиша не нарушала правил. Не сказал, что у государства нет права бороться с нелегальным пребыванием. Он просто напомнил: закон о въезде в Израиль позволяет учитывать обстоятельства конкретного случая. И эти обстоятельства — не только поведение иностранного работника, но и потребности человека, который в нём нуждается.
Эдина получила шанс быть услышанной. Не гарантию положительного решения — а именно возможность рассказать о своих нуждах, объяснить, почему именно эта сиделка стала для неё спасением. Право голоса, право представить доказательства, право на справедливую процедуру — фундаментальные принципы правового государства, которые иногда теряются в бюрократической рутине.
История Эдины, Рамы и Надиши ещё не закончена. Управление населения и иммиграции рассмотрит заявление заново. Возможно, придёт к тому же выводу — но на этот раз выслушав и учтя все обстоятельства. А возможно, увидит то, чего не заметило раньше: человека, прожившего достаточно, чтобы заслужить достойную старость, и женщину, готовую ему в этом помочь.
Закон обретает смысл, когда служит справедливости. А справедливость начинается с того, чтобы увидеть человека за номером дела.
17350-09-25
